Автор
Какой смысл в идеалах, если они принадлежат другим? В академии все знают меня как (Не)идеальную девочку — всегда улыбающуюся, безупречно выглядящую и бесконечно общительную. Но сегодня моя голова кипит от внутреннего противоборства: ведь именно из-за таких вот идеалов я и чувствую такую нехватку. Головокружение взрывается в моей черепной коробке, будто землетрясение проникает прямо во мне....
— Что ты творишь со мной, родная? Я же живу тобой. Понимаешь, блядь, живу! Дышу тобой. Сгораю нахуй. Что ты делаешь? Что творишь, Настя?! Ответь, блядь, на звонок! Поговори со мной! Мы всё решим! Со всем, сука, разберёмся! Если боишься, то я сам порешаю!
Засовываю в рот кулак, чтобы не скулить.
— С твоими разберусь. И с Должанским. Всё ради тебя! Понимаешь, блядь? Ради тебя, Настя! Я же тебя! Блядь! Сука! Твою мать! Ты и сама всё знаешь! Да ёбаный рот! Я люблю тебя!!! Слышишь, Настя?! Ты, блядь, слышишь меня?!
""Я люблю тебя…""
— Господи, как теперь жить? Как, блядь, жить?! — опять реву, разрывая ночь.
И плевать, если слышат родители, Кир, соседи. На всех плевать.
Почему так больно?
Звонок.
Не могу.
Не отвечаю, но и не сбрасываю.
Тёмный экран.
Голосовое. Сорвавшийся голос, будто он долго кричал.
— Знаю, что ты прослушала сообщение. Теперь ты знаешь. Если не любишь, то скажи прямо. Я пойму. Приму, блядь. Не впервой дерьмо таскать.
Несколько раз вытираю влагу с экрана, когда пишу. Непослушными пальцами отправляю.
Настя Миронова: Всё кончено, Артём.
Не успеваю даже вздохнуть, когда прилетает ответ.
Артём Северов: Почему? Что не так? Что я, сука, не так сделал?
Настя Миронова: Я поняла, что всё это было ошибкой. Я люблю Кирилла.
Захлёбываюсь и тону. Рыдаю и скулю. Реву и глотаю слёзы. Скребу ногтями пол, пока на нём не остаются кровавые полосы и ошмётки ногтей.
Звонок.
Жду, пока сорвётся.
Голосовое.
Боюсь, но включаю.
— Лжёшь, Настя! Ты не любишь его! Ты меня, блядь, любишь! Меня! И никого больше! Какого хуя ты вытворяешь?! Что, блядь, несёшь?!
Чувствую его боль в этих словах.
— Я не люблю тебя. Если надо, повторю тебе это в лицо. Я люблю своего жениха. Встретимся завтра у въезда в академию, и я скажу тебе в глаза.
Артём Северов: Во сколько?
Настя Миронова: В час дня.
Отключаю телефон и смотрю на часы.
Глава 28
Я горю. Перегораю. Ветер растаскивает пепел.
Высаживаю Настю у дома, но в академию не еду. Стою ещё минут пятнадцать, ожидая непонятно чего. Завожу мотор и еду на учёбу.
До 9:00 торчу во дворе.
Панамера так и не появляется. Звонок. Мироновой всё нет.
Жду ещё какое-то время. Звоню. Не отвечает.
Мотор разрывается в предчувствии какого-то пиздеца.
Может, ещё с предками разбирается?
Даю время.
