Автор
Какой смысл в идеалах, если они принадлежат другим? В академии все знают меня как (Не)идеальную девочку — всегда улыбающуюся, безупречно выглядящую и бесконечно общительную. Но сегодня моя голова кипит от внутреннего противоборства: ведь именно из-за таких вот идеалов я и чувствую такую нехватку. Головокружение взрывается в моей черепной коробке, будто землетрясение проникает прямо во мне....
Заплетающимися ногами продвигаюсь на танцпол, двигая телом в такт музыке.
""И даже танцы тебя хотят. Танцы тебя хотят…"" — льётся из колонок.
Танцы, может, и хотят, — думаю, скользя руками по коротким шортам и ягодицам, — но вот он не хочет.
""Эти красивые глаза говорят: да. От алкоголя в голове у тебя бардак…""
Бардак? Да там такой хаос, что мама не горюй.
Чьи-то руки ложатся сверху на мои и ползут по моему телу.
Плевать.
Даже не оборачиваюсь и продолжаю двигать под биты. Чьё-то тело прижимается сзади. Чужие ладони шарят от талии вверх-вниз.
— Уйдём отсюда? — дышит алкоголем мне в ухо незнакомый голос.
Уйдём? Да, уйдём. Мне срочно надо на воздух, потому что все люди вместе с комнатой вдруг начинают вращаться, и я кладу пальцы в ладонь, позволяя увести меня, сама я, кажется, и шага сделать не смогу.
Смотрю на лестницу, по которой мне предстоит подняться, и только сейчас понимаю, что что-то не так. Мы не на улицу идём. А мне так туда надо.
— Мне на воздух н-надо.
— Сейчас я отведу тебя куда надо. — рычит парень и, притискивая меня к перилам, прижимается ртом к моим губам.
Меня начинает тошнить. Земля уходит из-под ног, когда он просовывает свой слюнявый язык мне в рот. Чувствую, как сознание начинает уплывать. Рот наполняется желчью. Давление на тело становится запредельным. И вдруг всё заканчивается. Тяжесть исчезает вместе языком и тошнотворным дыханием. Едва удаётся сделать вдох, как кто-то резко хватает меня руку и рывком отрывает от перил, к которым я, казалось, приросла.
— Ну и какого хуя ты, блядь, творишь?! — его голос вибрациями проходит по моему размякшему телу.
— Я… я… — не могу выдавить ни слова.
— Головка от хуя, Настя! — рычит на весь зал.
— Я д-думала он отведёт меня подышать. — с трудом выталкиваю оправдание.
— Как можно быть такой конченной дурой? — его слова больно бьют по нервам, заставляя сердце болезненно сжиматься.
Не знаю, как это работает, но его слова разом вспарывают мне внутренности. Опьянение вдруг улетучивается, и в игру вступает ярость. Дикая, неконтролируемая, красной пеленой заволакивающая взгляд.
Мой монстр вышел поиграть.
