Некоторые не попадут в ад — читать онлайн бесплатно полностью

Где-то есть такой персонаж: стареющий аристократ, участник крымских событий и одной из турецких компаний, по юности — картёжник, дуэлянт и бабник, теперь — мудрец и скептик, перессорившийся со всеми соседями; ему подают утром кофий, он разворачивает газеты и, к восторгу трёх-четырёх восторженных гостей и привычной ко всему дворни («барин дурит-с»), с отменным сарказмом ругается по поводу всего: Голицына, Победоносцева, прежнего императора, нового, шведской кампании, финской войны — это ничего, что они в разные времена случались: все русские вельможи и полководцы — ему современники; всякая война — его.

Комментарии за кофием, чаще всего, в точку: в этом не откажешь.

На последней странице газеты наш аристократ увидит мельком фамилию иного поэта, — кто-то из гостей опрометчиво скажет с придыханием: «Там, кажется, о Пушкине?» — и тут же услышит в ответ: «Пушкин ваш — никчемный пошляк: в букваре, с картинкой, с расставленными ударениями и по слогам — вот только там его и можно читать».

Если дети вбегают к барину (живут не с ним) — он их холодно целует и скоро гонит: шумят и пахнут. Про детей у него свои представления; но жена их не разделяет. Пустая дура. За что только любил. Любил ведь.

(Я точно читал эту книжку. Писемский, что ли? Тургенев? Лесков? Ну не Помяловский же. Точно, Писемский. Надо полистать, вспомнить.)

Между тем, старик Эд по-прежнему управлял, как он это называл, экстремистской организацией — воистину мифической сцепкой диковатых подростков, когда-то придумавших в русской политике то, что спустя двадцать лет почти стало (на самом деле — только на словах) повесткой для всего этого, что скрывать, пошлого и подлого, но такого величественного государства.

Партия пережила свои лучшие времена — и теперь старик Эд думал, как бы её перезапустить, оживить, раззадорить.

С тоской я представлял, что однажды к старику просто не явятся его телохранители (один пошёл зуб лечить, другой проспал, третий с бабой укатил в Сочи, четвёртый просто раздумал приходить, а сказать постеснялся), потому что защищать его, кажется, было уже не от кого: ещё вчера ненавидевшая нацболов власть (и подментованные дегенераты с битами) не то, чтоб смотрела в их сторону равнодушно, а не смотрела вообще.

«Старик Эд? А что старик Эд? Да нормальный старик Эд, любопытные статьи пишет».

Центр Э (по борьбе с экстремистами) вполглаза приглядывал за оставшимися при старике Эде нацболами, зная их поимённо.