Автор
В зале суда, где воздух напоминал густую грязную воду, колонист Колтон Эрриксон признался в взятке. Его приговор был суров и немедленно вступил в силу. Однако его слова не были поводом для душевной боли — лишь холодный расчет судьи и тяжелый бит стула, словно топор над шеей невиновного, который подпрыгнул под ударами....
Похоже, «Некровные узы» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Мы с Алексом ездили в Барселону на выходные, пап, — выпалила я первое, что пришло в голову. — Гуляли по твоему любимому Пасео Де Грасия. Я, как всегда, кормила голубей, и мы были в музее Пикассо.
— Ты ездила с ним в Испанию? — упавшим голосом переспросил отец, ошарашенно глядя на меня. — Вдвоём?
— Я говорила тебе, Алекс очень добр ко мне. Мы провели замечательные выходные, — с натужной улыбкой я перевела взгляд на Алекса, мысленно моля его хоть что-нибудь сказать.
— Да, Колтон, — кажется, он прочёл мои мысли.
— Ах ты ублюдок, — зашипел отец, и его лицо исказилось самой настоящей ненавистью. — Тварь, недостойная топтать землю! Ты отравляешь всё к чему прикасаешься, а теперь запустил свои ядовитые когти в мою дочь? Думаешь, я не знаю о твоих тёмных делишках с арабами?! Откуда берутся твои грязные деньги?
Я опешила. Папа раньше никого не обзывал, тем более такими ужасными словами. А если и злился, то не показывал этого на людях.
— Пап, — я вцепилась в его сжатую в кулак руку, тщетно пытаясь удержать в себе слёзы. — Не надо так... пожалуйста... Алекс дорог мне…
— Грязные деньги, Колтон? — Алекс насмешливо поднял бровь. — Серьёзно? Это говорит человек, который сел за взятку?
— Не слушай его, Тина... Не верь ни одному его слову. Знаешь, кто он? — глаза отца лихорадочно блестели. — Он торгует оружием. Преступник мирового масштаба... Я всегда говорил, у гнилого дерева гнилой урожай… — он осекся, потому что Алекс, до этого вальяжно сидевший в кресле, заметно подался вперёд.
— Я бы на твоём месте лучше выбирал выражения, Колтон, — он по буквам чеканил слова, отчего моя кожа покрылась нервным ознобом. — Единственная причина, по которой я выслушиваю это дерьмо — твоя дочь. Но моё терпение не безгранично - никогда им не славился."
"— Как будто тебе есть дело до моей дочери! — рявкнул отец так, что надзиратель, до этого скучающе стоявший в углу, с подозрением уставился на нас.
— В длинном списке моих пороков никогда не числилось враньё, — холодно заметил Алекс.
