Второй — из газового пистолета Геннадия Андреевича. Так что нам с ним — лет по десять строгого режима. Вам — поменьше, как соучастнику.
— Но ведь заведующего моргом убили сами бандиты, — возразил я. — Это уж совсем не наша вина.
— Мы убили двоих, — сказал Скелет. — А если докажут, что мы убили двоих, то легче всего повесить на нас и третье убийство. Чем возиться, что-то там доказывать — просто скажут, что это тоже мы сделали. Скажут — если двоих порешили, то и третьего могли.
— Пожалуй, — пожал я плечами. — Это логично. Наверное, вы правы.
— А уж о том, что мы собираемся сделать, я и вообще не говорю, — сказал Скелет мечтательным голосом. — Это будет такое…
— Что вы имеете в виду? — поинтересовался я. Меня заинтриговал его мечтательный голос.
— Я говорю о вытряхивании пятисот тысяч баксов, — ответил он.
— Вы же не думаете, что это будет просто сделать? Они согласятся выдать своего шефа или шефов только под страхом смерти. Настоящей смерти, реальной, мучительной… Это ведь нужно будет организовать.
Скелет взглянул мне прямо в глаза:
— В уголовном кодексе это называется — «истязание»… Лет пять лагерей. Вы это понимаете? А потом мы найдем организаторов и будем отнимать у них деньги. Огромные деньги. Они ведь тоже просто так нам ничего не отдадут… Это будет называться на юридическом языке «вымогательством с применением средств насилия», и так далее.
— Мы стали настоящими преступниками, — произнес я.
Скелет ощерился и налил себе еще водки, правда гораздо меньше, чем в предыдущие два раза — только на донышко.
— Вы ведь хотите сделать операцию своей Юле? — сказал он. — Никто не даст вам пятьсот тысяч баксов. Никто. Ни милиция, ни общественность, ни благородные благотворительные организации. Нигде в мире таких денег вам никто не даст. Все будут сочувствовать и болтать о суровом наказании для виновников. А девушка ваша будет оставаться слепой. Только мы сами можем достать эти деньги. И только таким путем. У этих же гадов.
Мы некоторое время еще покурили, потом Скелет заглянул в комнату и удостоверился в том, что там все в порядке.
— Они молчат и даже друг с другом ни о чем не говорят, — сказал он, вернувшись.
Потом Скелет предпринял обыск квартиры. Он ничего не нашел из того, что могло бы нас заинтересовать.
— Наверное, человеческие органы они хранили в другом месте, — сказал он.
Потом осмотрел все документы и бумаги Хельги, лежавшие в отдельном ящичке ее секретера.
— Свидетельство о разводе, — он протянул мне бежевую книжечку.