Нелюбимая для огненного дракона — это потрясающая романтика, где избыточный вес главной героини становится ключевым элементом ее атмосферы и спортивного духа. В просторном кабинете со светлыми стенами и темным столом мы видим тесное общество дружных семей, где каждая персона играет свою роль в гендерной балладе....
– Нет! – вдруг останавливает саму себя драконесса. – Ты встанешь передо мной на колени при всех и извинишься.
Последние слова эхом бьют по слуху. Надеюсь, что мне послышалось, но нет. На лицах приспешниц довольные усмешки. Они похожи на гиен, ожидающих разрешения вожака полакомиться жертвой.
И этой жертвой я стану вне зависимости от того, что выберу. Опущусь на колени – навсегда потеряю свою гордость. Пусть меня перестанут задирать и мучать прислужницы Томаль, но Элла станет объектом насмешек для всех вокруг.
"Хуже! Я сама уже не смогу себя уважать. И Томаль это знает. А еще она знает, что в противном случае изведет меня до слез и воплей, когда даже мольба на коленях уже не сможет воззвать к ее милости.
– Не слышу ответ! – требует Томаль, будучи уверенной в моем положительном решении. Я ведь не самоубийца….
Нет, видимо, самоубийца.
– Нет! – рычу я.
Пусть я бесправная, пусть привыкла терпеть и подчиняться, но на колени опускаться не буду.
Приспешницы озадаченно переглядываются и вздрагивают, видя, как на лице драконессы растет ярость.
– Мышка, что с тобой не так?! Сидела в своей конуре, а теперь коготки решила показать?! – рычит Томаль, надвигаясь на меня медленно и пугающе.
– А я и не высовывалась. Ты меня оттуда вытащила, – отвечаю я, не позволяя и нотке страха прозвучать в голосе. – Если продолжишь нападать, я буду защищаться. Если загонишь в угол, мне придется атаковать, чтобы выжить.
Впервые говорю так спокойно и уверенно, что наслаждаюсь от того, какую власть дают правильно выбранные слова. Даже дракониха оторопела. Но скоро отойдет.
Правильно говорят, смелость – это не отсутствие страха, это понимание того, что есть нечто большее, чем страх. То, что ты готов защищать.
– Давай проверим, – наконец-то, отходит от приступа негодования Томаль и скалится.
Говорит она, а затем кивает девчонкам, и они тут же кидаются на меня. Один раз мне удается увернуться и даже сделать пару шагов к двери, но приспешницы все равно ловят и хватают за волосы так сильно, что хочется выть.
Томаль склоняется, все еще ищет во мне раскаяние и страх, но их нет.
