Вздрагиваю от резкого порыва ветра, ударившего в оконную створку, отчего та жалобно вздрагивает.
Чувствуя себя здесь хозяйкой, кладу ладонь на полупрозрачный сигнальный синий кристалл, и сразу иду к двери.
Спустя пару минут слышу шаги за дверью. Выглядываю в полутёмный коридор. Вижу Данью, которая ещё не успела раздеться ко сну.
– Принеси, пожалуйста, чайник с кипятком и две чашки, – прошу её шёпотом.
На втором этаже темно и тихо, но снизу ещё доносятся звуки: прислуга убирает зал после приёма.
– Конечно, госпожа, – приседает Данья, затем хмурится. – Вы сказали кипяток? Не чай?
– Верно.
– Поняла! – резко разворачивается и спешит в сторону лестницы, ведущей на первый этаж.
Возвращаюсь в комнату. Лэйтон стоит спиной ко мне и смотрит в окно, убрав руки в карманы. Любуюсь его ровной прямой спиной. Как ему удаётся выглядеть парадно и дорого, даже в простой белой рубашке?
Перевожу взгляд на тёмное стекло. Что он там рассматривает? Не видно ничего, кроме чёрной ночной мглы.
Опускаюсь на колени перед камином, тянусь к увесистой железной кочерге, ворошу угли, подбрасываю несколько поленьев. Смотрю на то, как языки пламени с тихим потрескиванием начинают лизать светло-коричневые бруски дерева.
– Для этого можно позвать прислугу, – слышу недовольный голос со стороны окна.
Поворачиваю голову и вижу, что Лэйтон уже какое-то время наблюдает за мной. Ответить не успеваю – раздаётся стук в дверь.
Спешу туда. Забираю у Даньи поднос:
– Я сама! – улыбаюсь ей и бедром захлопываю дверь.
Ставлю поднос с горячим чайником, белыми круглыми фарфоровыми чашками и миской печенья на столик перед диванчиком.
В ответ на скептический взгляд Лэйтона поясняю:
– Я не хочу, чтобы нам мешали. И мне приятно самой за тобой поухаживать. Идём!
Хлопаю ладонью по дивану рядом с собой.
– Чай? – кривится Лэйтон. – Я бы предпочёл что покрепче.
– Не чай, – мотаю головой, тянусь через стол к разноцветной баночке, расписанной на южный манер, поддеваю кончиками пальцев крышку.
Бросаю в кипяток горсть сухих синих цветов.
– Верис, – отвечаю задумчиво чайнику.
– А, тот самый верис, – понимающе хмыкает Лэйтон, опускаясь в кресло по соседству, – волшебный южный напиток. И как?
Кивает на чайник, затем поднимает бровь и смотрит на меня с усмешкой.
– Что? – я не понимаю его вопроса.
– Помогает заглянуть в суть человека?"
"Пожимаю плечами, игнорирую его насмешку и терпеливо объясняю:
– По легенде верис реагирует на сильные эмоции. По умолчанию напиток синий – если человек в ладу с собой и ничто его не беспокоит. О злых намерениях расскажет чёрный цвет напитка. А красный, – смущаюсь под пристальным взглядом льдистых синих глаз и нервно облизываю губы, – о любви и страсти.