Автор
27 августа 20...7: Бла-бла-бла. Вот он, дневник Севастьяновой Дарьи — первые записи в чертовом двадцать первом веке. Здесь она делится своими мыслями о настоящем и будущем, страхами и мечтами в этом безжалостном мире серого окна и чуждых техногенных шаблонов жизни.
Долго вертела телефон в руках, потом столько же времени кружила указательным пальцем над сенсорным экраном, не осмеливаясь нажать на иконку трубки. С каждым новым длинным гудком сердце от страха кололо. Как будто туда вонзался острый осколок.
– Даша? Дашенька? – услышала я взволнованный отцовский голос после пятого гудка, когда уже хотела трусливо нажать «Отбой». – Алло?
– Хм… да, пап! – хрипло ответила я. – Привет!
– Привет!
Он немного помолчал, после чего нервно и сбивчиво начал:
– Ты так долго не хотела со мной разговаривать, я понимаю… Знаю, Дашенька, я переложил всю ответственность на Олю, а ведь новость тебе должен был сообщить я! Но по телефону… как это сделать? Не глядя тебе в глаза…
– Пап? Пап! – пыталась я вклиниться в монолог.
Но он, похоже, меня не слышал:
– Я приеду в июне, и мы все обсудим. Ладно? Раньше не могу! Ты меня ждешь? Господи, доченька, скажи, пожалуйста, что ты меня еще ждешь…
– Жду, – тихо проговорила я и чуть громче повторила: – Жду.
Отец шумно выдохнул в трубку:"
"– Все эти дни, когда ты сбрасывала мои вызовы… я чуть с ума не сошел! Как я виноват…
Он как-то странно закашлялся, и я испугалась, что он может расплакаться.
– Пап? – негромко позвала я.
– Да, Дашенька…
– Поздравляю!
– Что?
– Поздравляю, говорю. С рождением сына!
Фраза далась мне с трудом. Будто я в один миг позабыла все буквы и теперь, как ребенок, впервые в жизни складывала слоги в слова.
– Спасибо, – глухо отозвался он.
– Как назвали?
– Макс. Максим Александрович.
– Звучит солидно.
– Да, наверное…
Попрощавшись, устало села на край кровати и всхлипнула. Думала, слез за эти дни больше не осталось. Но нет, никуда от них не деться.
17 апреля 20…8
Третий день дождь неритмично стучит по крыше. Дождем залиты проспекты, голые деревья, дома, машины…
Если б у меня было время на прогулки, обязательно бы поворчала по поводу погоды. Но я – уже который день после школы – сижу за столом перед раскрытыми учебниками и готовлюсь к предстоящим экзаменам.
22 апреля 20…8
На улице творится что-то невероятное. В воскресенье я подошла к окну и потеряла дар речи. Природа вздумала шутить с нами злые шутки. Вся набережная была укутана пушистым снегом. Белые шапки на кленах, парапете… Крупные снежинки продолжали медленно падать на землю. Я как зачарованная приклеилась к окну, выглядывая редких прохожих.
