Автор
27 августа 20...7: Бла-бла-бла. Вот он, дневник Севастьяновой Дарьи — первые записи в чертовом двадцать первом веке. Здесь она делится своими мыслями о настоящем и будущем, страхами и мечтами в этом безжалостном мире серого окна и чуждых техногенных шаблонов жизни.
– А-а-а! – истошно орали мы с Викулей под общий хохот.
Хуже всех, конечно, Якушеву пришлось…
Потом громко заиграла музыка, начались безудержные танцы у костра. Девчонки старательно крутили бедрами и взмахивали руками, парни же просто дурачились. Мы с Робертом, не стесняясь, целовались. Несмотря на холодную ночь, лицо мое пылало.
Позже я заметила, что Фил и Вита сидят порознь. Гурьев не принимал участия во всеобщем веселье. Скрючился на земле и время от времени с хмурым видом ковырял палкой угли.
– Привет! – обратилась я к Филиппу.
– Привет, – отозвался глухо парень. – Честно? Черт его знает…
– И ты, конечно, не хочешь об этом говорить? – улыбнулась я.
– Ты права, не хочу.
– Не грусти! – я потрепала его по волосам. – Виолетта где?
Вместо ответа Фил еще активнее начал ворошить угли. Я огляделась по сторонам. Многие разбрелись по тихому темному лесу. Несколько человек остались плясать у костра. Другие, как и Карина, которая жаловалась на мигрень, сидели в палатках…
Наверное, Филипп и Вита поссорились.
– Ты знаешь, что она влюблена в Елесина?
– Кто? – остановилась я. – Вита?
– Вита.
– Влюблена в Клима?
– Ага.
Я растерянно присела рядом с Гурьевым на траву. Потрескивающий костер обдавал жаром лицо. Я вспомнила о некрасивой ситуации, которая случилась осенью на балу. А ведь мы тесно общались с рыжей, но ни разу не обсуждали Елесина…
– Думала, вы еще встречаетесь…
Филипп поморщился:
– Фарс! Я тебе об этом еще перед новогодними праздниками сказал.
– Ты не смог признаться Вите, что ничего не чувствуешь?
– Я поговорил с ней начистоту. Она просила помочь. Остаться вместе, быть парой для остальных, – сказал Филипп.
– Из-за конкурса?
Гурьев промолчал.
– Жесть, – пробормотала я.
И попыталась отыскать взглядом Виту. Глаза после яркого пламени долго привыкали к темноте. Звонкий смех вокруг, музыка… Но рыжей нигде нет.
– Клим пьян, – озабоченно произнесла я, продолжая вертеть головой.
– Мне надоело вытаскивать ее из передряг, – сердито буркнул Филипп. – А она меня уже в который раз идиотом выставляет.
Я встала и прокричала:
– Елеси-и-ин! Елесин! Кли-им!
– Ты че орешь, Севастьянова? – раздалось над ухом.
Я резко обернулась. За спиной стоял Клим.
– Ты где был? – строго спросила я.
Еще не хватало, чтобы история повторилась… Викуля этого не переживет.
