Автор
27 августа 20...7: Бла-бла-бла. Вот он, дневник Севастьяновой Дарьи — первые записи в чертовом двадцать первом веке. Здесь она делится своими мыслями о настоящем и будущем, страхами и мечтами в этом безжалостном мире серого окна и чуждых техногенных шаблонов жизни.
Конечно, для нее это ничего не значит, а для меня… практически целая жизнь. Чем они могли ей помешать? А главное – что она делала в моей комнате? Будто не для нее на двери висит табличка с предупреждением о том, что посторонним людям вход воспрещен. Кроме тети Маши… Она – не посторонняя. Она – своя.
Мама сидела за большим обеденным столом и что-то быстро печатала в ноутбуке. Очки съехали на кончик носа. Время от времени увлеченная работой родительница сдувала с лица выбившуюся светлую прядь волос.
– Куда ты дела мои детали? – начала я с порога.
– Добрый вечер, Дарья! – отозвалась мать, не отрывая взгляда от экрана. – Итак…
– Добрый! Как же! – буркнула я.
За весь день мы ни разу не виделись. Когда я проснулась, она уже уехала в офис. А вечером вернулась домой – и снова принялась за работу. Я же отсиживалась в своей комнате.
И я повторила вопрос:
– Куда дела мои детали?
– Я занята, не видишь? – откликнулась она.
– Ткань для парусов… – упрямо продолжала я.
– За-ня-та!
– …и несколько длинных рей!
– Ты про те бесполезные деревяшки? – наконец подняла голову мама.
– Бесполезные деревяшки? – эхом отозвалась я. – Ты шутишь?
– Что за увлечение для девочки твоего возраста? – мать продолжила стучать по клавишам.
– Куда ты их спрятала? – нервно спросила я.
– Никуда я их не прятала…
– Тогда где они?
– Я все выбросила!
– Что? – выкрикнула я. – Мама! Как ты могла?
– Еще пару недель назад, кстати… А ты только сейчас хватилась! Значит, так тебе это надо!
– Но зачем? – я прижалась спиной к дверному косяку и закрыла лицо ладонями.
Слов не подобрать, как я была зла. И разочарована.
– Я предупреждала, чтоб деревяшки не валялись по дому!
А вот это уже обман!
– Но они лежали в моей комнате! – возразила я.
– У девочки в комнате должен быть образцовый порядок. А у тебя – стол в щепках и пятнах от клея.
– Что ты вообще там делала?
– Искала пилку для ногтей. И мне казалось, что это и мой дом тоже.
В столовую заглянула тетя Маша. Она была в светлом плаще и неуверенно теребила в руках вязаный черный берет.
– Опять ругаетесь? – спокойно произнесла она, посмотрев на меня.
– Эта безрассудная женщина выбросила то, о чем я тебя тогда спрашивала! – пояснила я сердито.
– Эта безрассудная женщина, как ты выразилась, твоя мать, – сообщила родительница. – Имей уважение!
– А ко мне кто будет уважение иметь? – снова закричала я.
– Тихо-тихо… – попыталась остановить нашу очередную перепалку Мария Архиповна.
