Автор
Немые вопли — это жутковатый х lean роман, где главная героиня, одинока в огромном древнем доме более двух веков, становится все больше уверенной в присутствии чьих-то ужасающих присущ. Скрип стены и шелест тканей стали для нее знаками жизни за дверью, подстакарнике или за углом....
Скажу только одно: я могу успокоить их, снять налет трагических чувств, присущий тому или иному месту, но как я это сделаю — касается только меня.
— Не думаю, что мне когда-либо захочется об этом узнать, — сказала Эллен, сразу почувствовав озноб.
— Для тебя будет лучше оставаться в неведении. Но, если тебя это утешит, скажу, что дворянин этот не особенно симпатичная личность, он вполне заслужил свои страдания. Он заперся в комнате исключительно из чувства мести; молодая дама, не пожелавшая снизойти до него, должна была увидеть… И он лежал взаперти, злился на самого себя и усыхал от голода.
— Да.
— Так вот, это он сам встал и открыл дверь, чтобы сказать, что он желает, чтобы его спасли… Но было уже поздно. Он уже превратился в мумию, и тот, кто увидел его, подумал, что это привидение и захлопнул дверь, которая с тех пор и не открывалась. Ты же знаешь, в 1700-х годах люди были суеверны.
— Откуда ты все это знаешь?
— Я же был ночью в этой комнате, дружок, — ответил Натаниель.
— Я это знаю, — сухо ответила Эллен. — Но мне все равно его жаль, — упрямо добавила она.
— Он как раз и почувствовал это.
— Может быть… Но он так и не понял, что глупо вел себя при жизни. Он просто несчастный. Натаниель мягко улыбнулся.
— Сейчас я пойду в ту самую комнату и освобожу его от страданий.
— О, Натаниель, — с отчаянием в голосе произнесла она. — Каким одиноким ты должен быть!
— Да, — сухо ответил он и отпустил ее.
Понимая, что собирается задать ему слишком интимный вопрос, она все же не могла удержаться от любопытства и спросила:
— У тебя есть… какая-нибудь подруга?
— Как она может быть у меня? — в сердцах ответил он.
