Автор
Вторая часть цикла о противоположностях. Она ненавидит его с детства — он был назойливым мальчишкой, издевавшимся на каждом шагу. Теперь в университете перед ней предстает уверенный и привлекательный парень. Смогут ли они преодолеть годы вражды и признать чувства, которые всегда скрывались...
– Хочет извиниться…
Даня жестко усмехнулся.
– Не думаю. Таким, как он, не бывает стыдно. Не идеализируй зло, Дашка. Зло навсегда останется злом, даже если наденет белые одежды.
– Ты прав, Дань, но мало ли, к каким выводам пришел Савицкий? Может быть, в нем проснулась советь? – Пожала я плечами. В глубине души мне хотелось, чтобы Савицкий действительно раскаивался в своих поступках. Чтобы ему было тошно от самого себя. Чтобы он задумался – вправе ли он был поступать так низко и подло?
Люди должны признавать свои ошибки, иначе они никогда не изменятся.
Простила бы я Влада, если бы он искренне раскаялся? Возможно, когда-нибудь, когда отошла бы от всего того кошмара, который, слава богу, закончился. Держать в душе настоящую ненависть – обжигающую, смешанную со страхом, – тяжело. Лучше избавиться от этого груза, чтобы не портить себе жизнь.
Стала бы поддерживать отношения? Разумеется, нет. Никогда.
– Мне начинать ревновать? – приподнял бровь Даня.
– А как же доверие, о котором мы столько говорили? – я попыталась повторить за ним, но поднимать высоко одну бровь у меня получалось не слишком хорошо. Тогда я попыталась повторить этот трюк с другой бровью, но опять ничего не вышло.
– Такое чувство, что у тебя нервный тик, – хмыкнул Матвеев. – Ложись давай, Сергеева, так и быть, накрою одеялом.
Одеялом он укрыл меня от носочков до самого подбородка, погладил по волосам и сказал:
– Не верь ему. Верь только мне.
В ответ я показала Матвееву кончик языка и как-то внезапно вырубилась, стоило ему выключить свет.
3.13
Утром меня разбудил аромат свежеиспечённых блинчиков. Я открыла глаза и принюхалась, не понимая, мерещится мне это или нет.
Не мерещилось – Даня готовил завтрак, натянув на себя фартук, как настоящий повар. Когда я вошла в кухонную зону, он как раз ловко переворачивал тонкий блинчик.
– Доброе утро, кудрявая, – улыбнулся он мне. Я хотела ответить, но вместо этого широко зевнула – прямо как гиппопотам. И тотчас прикрыла рот рукой.
Матвеев рассмеялся.
– Доброе, – буркнула я хриплым спросонья голосом и потянулась к волосам, которые больше напоминали распушившуюся мочалку.
– Я словно вернулся в детство, – продолжил Даня и поправился: – Мы словно вернулись в детство. И я снова вижу перед собой ведьмочку."
"– Сейчас увидишь дракона, умник, – нахмурилась я, чувствуя неловкость, и пошла приводить себя в порядок, чтобы во второй раз показаться перед Матвеевым – даже тональный крем успела наложить после душа.
