Автор
Свежее монашеское платье настолько потрясло героиню, что ей захотелось вытворить что-то непростительное. Она рвет его, но при этом оставляет глубокий вырез декольте - и не меньше удивляется этой мысли. В то же время читатель понимает, насколько она отстаивает свою индивидуальность, отказываясь подчиняться общественным стереотипам. Ощущение неприкосновенности женского тела и легкого отчуждения вызывает в нем противоречивые чувства....
И это они скачут по койкам, не я, — ржет Игоряха, показывая на девок на танцполе, — у меня койка все время одна и та же.
Я смеюсь вместе с ним, но его замечание о моей моногамии не могу спокойно пропустить мимо ушей.
— Ну, моногамный я пока только один месяц. Просто до этого у меня не было хороших девочек. Это определенно для меня ново и интересно, но я не зацикливаюсь на этом. Надоест, вернусь к прежнему образу жизни.
— Не знаю, по мне дак неприступные крепости интересны только в начале. Ну, прикинь, ты на нее столько сил потратишь, чтобы завалить, а она в итоге оказалась скучной, зажатой и тебя разочаровала.
— Ну, не знаю, если ты про Юльку, то ее скучной вряд ли можно назвать. Взрывчатка еще та. Чуть задень, рванет так, что оторвет все на хрен. Мне, кажется, вы идеально подходите друг другу.
Мы переглядываемся и начинаем ржать.
— Я не настроен сейчас никого добиваться, а она сначала передо мной крутит хвостом, потом фыркает и постоянно динамит.
— Мне показалось, ты уже бегал, — смеюсь над другом.
— Это был чисто спортивный интерес, — отвечает с улыбкой, — мне быстро надоело и я переключился.
— Ну, как знаешь, — говорю, отпивая из бокала, и закрываю нежеланную для друга тему.
— Расскажи лучше, как у вас с Никой? — просит Игорь после небольшой паузы, — вы практически не расстаетесь с ней, это так не похоже на тебя.
— Ну, все подробности я тебе рассказывать не собираюсь, — тяну хриплым голосом с дебильной улыбкой, — но она так танцует, что башню сносит на раз. Такое не забудешь.
— Да, я помню, видел один раз ту видеозапись, что ты мне показывал. Охренительно, — томно выдыхает этот придурок, пошло играя бровями. На что получает мой предупредительный взгляд. Это теперь только мое и только для меня, по крайней мере пока.
— Эй, полегче. Ты же меня сейчас практически четвертовал взглядом, я не претендую, ты же знаешь, просто пошутил, — виновато оправдывается друг, — ты не задумывался над тем, что ты слишком вляпался в нее? Может у тебя это на всю жизнь?
И начинает противно ржать. Кто-то сейчас договорится, кажется.
— Не говори ерунды, какое на всю жизнь, мне двадцать три года всего, — прерываю его возмущенно.
