Автор
Свежее монашеское платье настолько потрясло героиню, что ей захотелось вытворить что-то непростительное. Она рвет его, но при этом оставляет глубокий вырез декольте - и не меньше удивляется этой мысли. В то же время читатель понимает, насколько она отстаивает свою индивидуальность, отказываясь подчиняться общественным стереотипам. Ощущение неприкосновенности женского тела и легкого отчуждения вызывает в нем противоречивые чувства....
Вылезая из такси на парковке возле универа, вижу Игоря и жду, когда он подойдет ближе. В отличие от меня он выглядит свежим, отдохнувшим и довольным. Его-то ночь удалась на славу.
— Ты чо такой, помятый, Кир, — смеется этот придурок надо мной, — ты где зависал ночью, что тебя так потрепали и почему без меня. Ой, фу, а перегаром-то несет. Чо за праздник отмечал?
— Да шоу небольшое, сейчас увидишь его не менее фееричное продолжение, — говорю ему со злорадной усмешкой, потому что вижу вдалеке Веронику и машу ей рукой, чтоб подошла.
Ника подходит ко мне и видимо что-то улавливает в воздухе между нами или считывает на моем помятом лице, потому что сразу подбирается и напрягается. В ее глазах мелькает страх, но она быстро берет себя в руки. Правильно боишься, сладкая. Пиздец тебе.
— Ну, привет, — произношу хриплым с похмелья голосом с изрядной порцией издевки.
— Привет, — тихо отвечает мне.
— Я надеюсь, ты не сильно расстроишься, и не будешь бегать за мной со слезами, если я сейчас кину тебя на глазах всего университета.
Ника молча стоит и продолжает смотреть прямо в мои глаза. Ничего не могу прочитать в их непроглядной тьме, но замечаю, как ее лицо стремительно бледнеет.
— Ты же не думала, что у нас с тобой может быть что-то серьезное? Или думала? — делаю театральную паузу, замечаю мельком, что народу вокруг становится еще больше. То, что надо. Можно продолжать.
— Или может ты думала, что я с тобой навсегда.
Дальше я чувствую, просто отчетливо ощущаю, что мне надо тормознуть и заткнуться, пока не поздно. Но не могу, потому что во мне сейчас содержание алкоголя, как в ночном баре, а злости и ненависти хватит, чтоб выйти на ринг и завалить кого-нибудь еще до конца первого раунда.
Наклоняюсь к ней ближе, чтоб меня кроме нее никто не слышал.
— Ты же понимаешь, для чего была нужна мне? В конце концов, ты так развратно крутила бедрами, круче, чем любая стриптизерша, я просто не смог пройти мимо.
По настойчивому кашлю где-то рядом понимаю, что меня слышал еще и Игорь. Плевать, у меня от него секретов нет.
