Автор
Свежее монашеское платье настолько потрясло героиню, что ей захотелось вытворить что-то непростительное. Она рвет его, но при этом оставляет глубокий вырез декольте - и не меньше удивляется этой мысли. В то же время читатель понимает, насколько она отстаивает свою индивидуальность, отказываясь подчиняться общественным стереотипам. Ощущение неприкосновенности женского тела и легкого отчуждения вызывает в нем противоречивые чувства....
— Вот зря все-таки Игорь так рано оттащил меня от этого придурка, я бы ему еще и глаза выцарапала вместе с волосами, — говорит мне подруга между делом.
— Что ты сделала? — в шоке произношу, уставившись на подругу."
"— Когда я приехала в универ, все студенты на парковке гудели словно улей. Я подошла к нашим и мне все рассказали. Ты же понимаешь, в каком я была бешенстве. Ну так вот, я быстро нашла Гордеева и Романова. На пары они не пошли, сидели в машине и пили, как раз собирались уезжать. Когда я подошла, Гордеев вышел из машины, видимо хотел наговорить мне гадостей, но я даже слова ему сказать не дала.
— Боже, Юль, как он не убил тебя за это, — потрясенно выдыхаю, — ты с ума сошла так рисковать из-за меня? Тем более с пьяными связываться.
— Не сошла, Ника. Я убью за тебя.
— Они что пьяные домой поехали? — спрашиваю с тревогой.
— Ну, ты нашла тоже за кого переживать! — возмущенно вскрикивает, — никуда они не поехали, их такси увозило, я видела, когда выезжала с парковки.
— Я никого не жалею, просто никому не желаю смерти, — с грустью отвечаю ей.
— Что могло случиться, что он так изменился, — задумчиво рассуждает подруга вслух.
— Он не изменился, Юль, он всегда был таким.
— Не был, Ника, с тобой он таким не был, — заверяет меня твердым голосом.
— Хотел получить, прикинулся хорошим и получил. Надоело, бросил, — со слезами в глазах шепчу ей.
— Но зачем это делать так прилюдно, здесь явно все не так просто, — продолжает настаивать.
— Мне плевать, просто или нет. Теперь уже это все не важно. Он запустил необратимый процесс.
— Да понятно уже, что тут ничего не исправишь, я просто переживаю, не вылезла бы дальше еще какая-нибудь гадость.
— Куда уж хуже? Я итак разваливаюсь на части от боли. Тут уж или добить или закалить до стали.
— Закалить до стали… это мне нравится, — с улыбкой отвечает подруга.
— Стать бесчувственной стервой на всю жизнь и использовать других для достижения своих целей, думаешь это выход? — спрашиваю хриплым от слез голосом.
