Автор
Свежее монашеское платье настолько потрясло героиню, что ей захотелось вытворить что-то непростительное. Она рвет его, но при этом оставляет глубокий вырез декольте - и не меньше удивляется этой мысли. В то же время читатель понимает, насколько она отстаивает свою индивидуальность, отказываясь подчиняться общественным стереотипам. Ощущение неприкосновенности женского тела и легкого отчуждения вызывает в нем противоречивые чувства....
Помоги мне слинять с этого ужина, мне очень нужно через сорок минут быть в другом месте. Скажи, что раз мы давно знаем друг друга, решили не сидеть здесь, а сходить куда-нибудь прогуляться.
А вот это уже никуда не годится. Неужели думает, что я так легко дам улизнуть ей от меня сейчас, когда она сама пришла в мой дом. Стоит мне отмазать ее от ужина, как она сбежит от меня по своим делам. Нет, так дело не пойдет.
— А мне-то зачем это нужно? — произношу уже вслух.
— Тебе что нравится здесь торчать и слушать болтовню наших мам, о том, как ты вырос, изменился и перестал писать в памперс или о том, как тебя удалось все-таки приучить к горшку?
— Ну, я бы предпочел все таки послушать о том, как выросла ты и какой размер лифчика сейчас носишь? — говорю с очаровательной улыбкой.
Пусть не думает, что своими язвительными шуточками выведет меня из себя.
— Ну ты и озабоченный! — качает головой Ника, — давай просто не будем тратить наше время и уйдем с этого ужина. Я уеду по своим делам, ты по своим.
— Ну, допустим, а что мне за это будет? — быстро меняю свою тактику, потому что понимаю, что можно не хило так на этом выиграть.
— Как это что? Ты будешь свободен весь вечер для своих друзей, для своих подстилок, в конце концов. Можешь провести его, как хочешь ты, а никак наши мамы.
— Хорошо, — быстро соглашаюсь с ней и вижу явное облегчение на лице Ники. Рано радуешься, детка. Так просто ты от меня не упорхнешь.
— Какое еще желание? — смотрит с подозрением на меня, — может, ты попросишь то, что я не смогу выполнить, — затем морщиться и добавляет, — или не захочу.
— Ну, целовала ты меня без всякого отвращения, а очень даже с большим удовольствием, так что не начинай ломать комедию сейчас.
— Ты что задумал, извращенец? — рявкает Ника, — и это ты целовал меня, а не я тебя.
— Да успокойся, ты уже. Ничего такого я просить не буду, так что расслабься.
— Ладно, я согласна.
Только мы успеваем договориться, как в гостиную заходят обе женщины под ручку. Несколько секунд сверлят нас заинтересованными взглядами, но ничего не прочитав на наших равнодушных лицах, приглашают к столу.
Едва отведав первое блюдо, я поворачиваюсь к маме и говорю как можно убедительнее.
