Автор
Антон Леваков испытывает противоречивые чувства к Юле Снегиревой: он её ненавидел, избегал, но в то же время любил. Их отношения полны скрытого напряжения и конфликтов, которые разворачиваются вокруг их взаимного притяжения и внешних обстоятельств.
Просыпаться с тем, от кого сердце совершает раз за разом кульбит, непередаваемое удовольствие. Я словно наполнялась теплотой и нежностью, плечи сделались легкими, а дышать стало проще. Губы сами растянулись в улыбке. Рядом с Антоном я ощущала свободу, словно самая настоящая птица, парящая над холмистыми пиками.
А потом Леваков открыл глаза, зевнул и начал переворачиваться, прижимая меня к себе еще ближе.
— Ты проснулась? — шепнул он сонным голосом.
— Хочу еще полежать с тобой. Отказы не принимаются.
Я прыснула, но решила не отказывать. Мне тоже очень хотелось поваляться с ним вот так в обнимку. Просто слушать стук его сердца, греться в теплоте рук, быть единственной и нужной. В этот момент я отчётливо поняла, что любить и быть любимой — это разные вещи. Три года в моей душе росли чувства к этому парню. Мне казалось, достаточно того, что он где-то рядом, что я могу издалека наблюдать за ним, разговаривать. Но сейчас, очевидно, этого недостаточно. Близость душ и тел не заменит любовь одного сердца. Тебя всегда должны любит ответно.
Через час я все-таки встала. Не потому, что хотелось, а потому что Ирка начала названивать. Пришлось вылезти из теплой норки, в прохладную реальность, взять мобильный и пойти в свою комнату. Заодно душ принять, переодеться, ну и поболтать.
— Ты чего так долго не брешь? — взвыла сестра без всяких приветствий.
— Я вообще-то спала. А ты чего так активно трезвонишь?
— Ну… — игриво протянула Ира. Вчера она закатила допрос с пристрастиями, куда еду и с кем, а главное зачем. Я сдалась и рассказала про Антона, про его красивые ухаживания и свою давнюю любовь. Сестра аж загорелась, визжала как маленькая, едва не летала по квартире. Радости у нее было больше, чем у меня, кажется. А потом началась лекция про «предохранятся — это важно для всех», а еще Ирка какие-то таблетки мне запихала в сумку, и презервативы. Откуда у нее столько этого добра, я знать не знала. Но отказы сестра не приняла.
— Ир, если у тебя все…
— У вас «это», — выделила она интонационно, — было?
— Что? Нет! — краснея, ответила я. Щеки моментально залились румянцем. Сердце сжалось в тугой комочек, а в мыслях всплыло, как мы лежали в обнимку, и как было хорошо.
— Почему? Вы чем там занимались, дети мои?
— Чем-чем? Фильм смотрели, потом уснули вместе. Что люди сразу должны этим заниматься? — выпалила на одном дыхании.
— Ну, может и не сразу, но в твоем случае… — явно с улыбкой говорила Ирка. — Кстати! Вадим уезжает в командировку сегодня вечером.
