Байк, на котором ты ездишь, даже еда…
— И что? — прикрикнул Леваков, задыхаясь от непонимания. Да, он зависит от родителей, да они дают ему деньги и оплачивают учебу. Но это никак не влияет на чувства к Юле.
— Я ушла из дома не для того, чтобы чьи-то родители меня содержали.
— Ч-чего? — едва не заикаясь от услышанного, спросил Антон. Он склонил голову набок, поджав губы. Затем провел пальцами по бровям, ощущая, как жар заливает вены.
— Нет, не пойму! — выдохнул Леваков. Подошел к Юле, положил ладони ей на плечи, наклонился, стараясь разглядеть в глазах девчонки ответы на вопросы, на самый главный: почему она его отталкивает, и что он должен сделать.
— Юль, выброси ты эти глупости из головы. Мои родители будут рады тебе, они у меня классные. Послушай, я ради тебя…
— Антон, да пойми же ты, — Снегирева откинула его руки, отступая назад. Она слишком часто дышала, будто никак не могла подобрать нужного слова. Да что уж, какие бы слова девчонка не сказала в этой ситуации, вряд ли бы Антон понял. Ему казалось, в любви самое главное быть рядом, подставлять в плечо, обнимать, помогать, чем можешь. Он же делал все: приехал за ней, даже комнату отдельную выделил, хотя мог бы настоять и на одной кровати, не чужие ведь. Однако не стал давить, не наглел, наоборот, искренне пытался создать в новом месте уют для Снегиревой.
— Нет, не пойму. Почему я не могу жить со своей девушкой, почему не могу привести ее к себе домой, почему не могу обеспечивать ее.
— Потому что это не ты будешь делать, а твои родители, услышь меня, наконец. — Повысила тон Юля. Взгляд ее сделался стеклянным, покрываясь тонким слоем льда. Впервые за долгое время Снегирева показалась Антону чужой.
— То есть… проблема в том, что я… давай, договори! — крикнул он. Откуда-то появилась злость, слишком острая и неконтролируемая. Леваков сжал руки в кулаки, часто дыша.
— Я не могу жить на шее твоих родителей. Это мой выбор и мои проблемы, я готова принять помощь, но не от твоих родителей.
— Ты чушь несешь, просто чушь! Какая разница, откуда деньги, еда и крыша? Я не понимаю!
— Для меня большая, — взмахнула руками Юля. Она то и дело моргала, словно вот-вот заплачет от безысходности.
— Да ты даже не спросил, хочу ли я быть твоей девушкой. Мы с тобой общаемся без году неделю, я… я не могу, пойми. Не могу жить в доме твоих родителей, не могу позволить им содержать себя. А ты… как бы сильно я не лю… Антон, ты не самостоятельный. Ты, как и я зависим от кого-то.
