— Что? — спрашиваю, вздыхая. Антон делает шаг и внезапно его пальцы ложатся на мою шею, притягивая к себе. Я вздрагиваю, но сил сопротивляться нет. Мне нужно немного времени. Мне нужно немного сил. Леваков обнимает меня, его ладонь на моей талии. Она горячая, она обжигает и заставляет почувствовать тепло. Его запах дурманит и выбрасывает грустные мысли из головы. Я невольно поддаюсь внутреннему порыву. Обнимаю Антона в ответ, прижимаясь ближе, едва слышно всхлипываю.
Это был первый раз, когда я позволила себе рядом с кем-то быть слабой.
Когда Антон чуть наклоняется, и его нос касается моего уха, тело словно прошибает разряд тока. Внутри я вся сжимаюсь, сердце ускоряет ритмы, щеки медленно покрываются румянцем. Куда делись грустные мысли? Где обида на маму? Я вообще не думаю о маме. Потому что рядом с Леваковым это невозможно.
Но это все неправда. Он из жалости. Слышал разговор, решил проявить щедрость души. А даже если и правда, настоящий Антон, который стесняется меня — никуда не делся. Нельзя забывать об этом.
Я отталкиваю Левакова, хотя это безумно сложно. Все мое нутро тянется обратно в тепло его рук. Отвожу взгляд в сторону, вытираю тыльной стороной ладони слезы и натягиваю улыбку. Улыбаться я отлично умею. Даже если грустно.
— Извини, — произношу шепотом. За дверью ходит коршун в обличии моей мамы, и ей точно не понравится присутствие парня в комнате дочери. Тем более тайком.
— Ерунда. А что за пятое место? — осторожно спрашивает Леваков. Я отхожу от дверей и усаживаюсь на край кровати. Антон зачем-то повторяет действие — садится рядом. Наши плечи соприкасаются, он поверчивает голову: смотрит на меня. Щека начинает гореть от этого взгляда, сердце прыгает, и я невольно облизываю нижнюю губу.
— Научная конференция. Всего лишь пятое место.
— Постой, это не из-за нее ты плакала в туалете тогда?
— А? — перевожу взгляд на Антона, и теперь мы оба замираем друг на друге. У него густые ресницы, закрученные, коричневого цвета, как и брови. А глаза, такие глубокие, что кажется, в них можно утонить.
— Я тебе так сильно нравлюсь, что не можешь перестать разглядывать? — шепчет с улыбкой Леваков, чуть наклоняется и его взгляд вдруг падает на мои губы.
Откашливаюсь. В ушах гул от сумасшедшего сердца. Надеюсь только, что оно не слишком громко тарабанит, и никто кроме меня его не слышит.
— Это такое же заблуждение, как то, что земля стоит на четырех китах, — отвечаю после вздоха.
— Вот как? — Леваков отводит взгляд, и выпрямляет спину.
