Автор
Антон Леваков испытывает противоречивые чувства к Юле Снегиревой: он её ненавидел, избегал, но в то же время любил. Их отношения полны скрытого напряжения и конфликтов, которые разворачиваются вокруг их взаимного притяжения и внешних обстоятельств.
Кажется, мои слова его задели. Интересно, он сам себе мог бы признаться, что я ему могу нравиться.
— Хотел посидеть у тебя в шкафу, разве не очевидно.
— У тебя любовь к закрытым пространствам?
— Ты пойдешь на это мероприятие? — звучит неожиданный вопрос. Я поправляю ушки на голове, заправляя за них волосы. Мне хочется, ответь отрицательно, но пойти все же придется. Не столько из-за мамы, сколько из-за всей семьи.
— Это традиция — ходить вместе. Так что да, я пойду.
— А что это за Гриша, о котором заливалась твоя мама? — Леваков снова поворачивается ко мне, но в этот раз взгляд его так и остается, прикован к моим глазам. Я не дурочка, прекрасно понимаю, к чему он клонит. Только не знаю, зачем.
— Хороший парень, — пожимаю плечами. И это далеко не ложь, просто Гриша не в моем вкусе. Мне вообще никто и никогда кроме Антона не нравился. Однако Левакову лучше этого не знать.
— Хороший парень, — повторяет он. — И что этот Гриша, красивый?
— Симпатичный? — с долей брезгливости звучит ответ. Губы невольно растягиваются в улыбке. Но я старательно сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.
— Вполне. А еще он не трус. И на мнения окружающих ему плевать. — Спешу напомнить, потому что в последнее время, кажется, будто кое-кто забыл о своем постыдном поступке.
— Юля, — долетает голос мамы. Я аж подскакиваю, до того неожиданно она позвала. — Я в магазин. Скоро вернусь. Закрой.
Затем слышится хлопок. Мысленно выдыхаю. Поворачиваюсь к Антону, и замечаю, что он скрепил руки в замок, облокотившись о локти. Выглядит, словно раздражен, словно узнал не совсем приятную вещь. Что ж, мне тоже было неприятно узнать о его трусости.
— Тебе пора, пока мама не вернулась.
— Я вот одного не понимаю, — Леваков поднимается, делает шаг на меня, еще один. Я начинаю пятиться, пока не упираюсь спиной в дверь. Поднимаю голову, смотрю на него снизу вверх, в замешательстве хлопая ресницами. Антон кладет ладонь на дверь, чуть выше моей головы, наклоняется. Его взгляд вновь касается моих губ, от чего они начинают покалывать. Я едва слышно выдыхаю, а затем скрещиваю руки на груди, создавая, между нами, некое расстояние. Хотя и без этого по телу бегают мурашки.
— Чего именно не понимаешь? — спрашиваю уверенным тоном.
— Если он такой классный, какого черта ты за мной хвостиком три года носилась? Переигрываешь, Снегирева. Я не буду тебя ревновать.
— Ты можешь врать мне, но себя обманывать глупо. — Выскальзываю из-под его давления. Дергаю ручку и жестом намекаю на выход.
