Очаровательный тонкий роман рассказывает о Нерилии — женщине, которая вынуждена уйти от своего мужа-дракона и остаться одной матерью. Вечером она встречает его на кухне с большей шкатулкой денег, показывая решимость оставить его жить в Дардаасе. Сцена вызывает глубокий вопрос: смогла бы Нерилия позволить себе потерпеть еще больше?...
И вот, с трудом дождавшись седмицы, Бьернар вломился к жрецу с щедрыми подношениями и бухнулся на колени:
– Благословите, ваша святость!
Жрец подношение принял, но покачал головой:
– Я слышал, у госпожи Эриссы объявился брат. Если так, то только он вправе распоряжаться судьбой сестры.
И вот теперь Бьернар Даберсон стоял перед этим самым братом, неловко мял шапку и не знал, с чего начать. Слова застряли в глотке. Зато возникло желание хлебнуть чего-нибудь покрепче, чтобы проглотить этот комок.
– Ну же, – поторопил Ник.
Его брови сошлись на переносице, образую глубокую складку. Нериль закусила губу, чтобы не вскрикнуть: в эту секунду он напомнил ей Аргена. Тот точно так же смотрел на пленных чудовищ! Будто мысленно живьем снимал с них шкуру и четвертовал.
Бьернар под этим взглядом досадливо поежился. Потом, видимо, вспомнил, что он мужчина и что на него смотрят сыновья. Еще раз поклонился:
– Господин Ник, простите, не знаю как вас по батюшке, не откажите мне в чести. Дозвольте просить руки вашей сестры, госпожи Эриссы Жерман.
Нериль показалось, что дарг заледенел. Для нее самой слова Даберсона стали полнейшей неожиданностью, но Ник уж совсем странно отреагировал. Он будто превратился в глыбу льда, от которой волнами расходился смертельный холод. Она всем нутром ощутила, как этот холод расползается по стенам, полу и потолку храма, окружает несчастного Бьернара, подбирается к нему невидимым убийцей…
И инстинктивно схватила Ника за руку.
Снова разряд, проскочивший по коже. Но в этот раз Нериль не разжала пальцев.
На застывшем лице дарга выступили желваки.
– Я не неволю мою… сестру, – произнес он так, будто говорил через силу, превозмогая боль. – Если она желает…
Лицо Бьернара осветила робкая надежда. Но слова Нериль убили ее на корню:"
"– Простите, господин Даберсон, вы очень завидный жених и достойны хорошей партии. Но я не могу ответить согласием. Я все еще скорблю… – голос предательски дрогнул, но она быстро поправилась, – скорблю по мужу.
* * *Домой возвращались в полном молчании.
Состояние дарга передалось и мальчишке. Рейни нервничал, крутился, сопел. От его близости взбрыкивала и испуганно хрипела лошадка. А еще опасливо шарахались в стороны лошади проезжавших мимо соседей.
Пришлось Нику притормозить и свернуть с дороги.
– Переждем, пока все проедут, – сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно.
Нериль пожала плечами.
