Я бегу по ступенькам, придерживая блестящие от слёз юбки нежно-зелёного платья. На пороге кабинета мой Эридан стоит у окна — несчастный житель мира чудес, который я неверно понимала. Тишина — то ли он ушёл? Я сейчас разорву его и посмотрю на свои драконьих тяжести.
Дыхание Эридана остаётся всё таким же поверхностным и медленным.
— Проклятье!
Перец, который всё это время внимательно наблюдает с края кровати, подходит ближе.
— Возможно, ты слишком сильно стараешься, — говорит он, касаясь лапой моего запястья. — Магия — это не только воля. Это ещё и чувство.
— Чувство? — переспрашиваю раздражённо. — Ты думаешь, я недостаточно чувствую? Я уже чёрт знает сколько не сплю и не ем нормально.
— Или ты понимаешь подсознательно, — жёлтые глаза кота смотрят с прищуром, — что если он не очнётся, то останется здесь, с тобой.
— Бред не неси, — злюсь я. — Он мне вообще одни проблемы создаёт! Я только рада буду от него избавиться!
— Ну-ну, — смеётся кот. — И дом отремонтировал, и от бандитов спасал. Серьёзные проблемы, согласен.
— Половина этого случилась именно из-за него! — фыркаю я и спешу сменить тему. — А вообще… я боюсь, что он не очнётся. Или очнётся, но не собой.
— Рейнир бы не оставил его с тобой наедине, если бы не был уверен, что Эридан не станет тёмным.
— Кто знает этих драконов, — хмыкаю я. — Здесь окраина города, рядом лес. Людей мало и тех, кто есть, не жалко.
— Ларианы сильнее прочих магов Штормлара подвержены влиянию пороков. Во многом потому что больше и чаще других пользуются магией. Их поведение может казаться грубым, а слова обижать, но сердца у них добрые.
— Хотелось бы верить, но верится с трудом, — поджимаю губы и пробую ещё раз прикоснуться к груди Эридана.
Чуда не случается.
Ну и что мне с ним делать? Ненавижу ощущение беспомощности.
— Попробуй иначе, — Перец обходит кровать и садится с другой стороны от лариана. — Не через руки. Сердце к сердцу.
— Ну и что это должно значить? Мне лечь на него или что?
— Например. Когда я был котёнком, моя мать делилась силой именно так. Просто… ложилась рядом и прижималась к нам. И мы чувствовали, как её тепло становится нашим.
— Ты не помогаешь, — вздыхаю я.
Смотрю на Эридана скептически, но выбора особо нет.
Осторожно сажусь на край кровати, затем, помедлив, ложусь рядом с Эриданом. Его тело излучает необычный жар — не болезненный, а какой-то глубинный, словно внутри угольки. Приятно лежать.
Прижимаюсь щекой к его груди. Закрываю глаза. Пытаюсь не думать о том, как неловко буду выглядеть, если ему резко станет лучше, и он распахнёт глаза. Пытаюсь просто… чувствовать.
