Я бегу по ступенькам, придерживая блестящие от слёз юбки нежно-зелёного платья. На пороге кабинета мой Эридан стоит у окна — несчастный житель мира чудес, который я неверно понимала. Тишина — то ли он ушёл? Я сейчас разорву его и посмотрю на свои драконьих тяжести.
Ника даже не понимает моего сарказма и быстро трясёт головой. Будто курица, склёвывающая зёрна.
— Я мог бы убить тебя прямо сейчас, — говорю я, не стирая с лица улыбку. — Это было бы просто. Даже приятно, в каком-то смысле.
Слышу, как она сдавленно всхлипывает.
— Но меня ждут более важные дела, — продолжаю я. — Поэтому я предлагаю тебе шанс. Встань на колени, Ника.
Вижу замешательство на её лице.
— Что?
— Ты слышала, — мой голос становится жёстче. — Встань на колени и попроси прощения. Если сделаешь это достаточно убедительно, я, возможно, позволю тебе уйти живой.
Она колеблется лишь мгновение, прежде чем опуститься на колени. Сломать её гордость легче, чем сухую ветку. Это разочаровывает.
Элиза бы так не сделала, я уверен. Эта гордячка под стать мне, её кривило оттого, что её дом ремонтируется за мой счёт. Она даже сопротивлялась переменам по мере сил и возможностей, соглашаясь лишь на самое необходимое.
Я и представить не могу, чтобы Элиза опустилась на колени.
— Прости меня, Эридан, — говорит Ника, склонив голову.
Смотрю на неё сверху вниз, и часть меня почти испытывает жалость. Почти.
— Твоя игра в раскаяние могла бы тронуть, если бы я не знал тебя так хорошо. Но ты попыталась.
— Ч-что? Нет! Постой!
Глава 51
Эридан Морнел
Разумеется, я её не трогаю. Просто подхожу к двери и открываю. В коридоре ждут четверо стражников в форме королевской гвардии.
— Никоэлла обвиняется в государственной измене, заговоре с целью убийства члена королевского совета и воровстве, — объявляю я официальным тоном. — Сопроводите её в тюрьму до суда.
Ника поднимается с колен, её лицо искажается от бешенства и страха.
— Ты обещал! — кричит она, когда стражники входят в комнату. — Ты сказал, что отпустишь меня!
— Я сказал, что позволю тебе уйти живой, — поправляю я с холодной улыбкой. — И ты уходишь.
Её глаза наполняются ненавистью, из горла вырывается что-то среднее между рыданием и рычанием.
— Ты пожалеешь об этом, — шипит она, когда стражники берут её под руки. — Сдохнешь, как и положено монстру!
Я наклоняюсь к ней и шепчу так, чтобы слышала только она:
— Возможно. Но не от твоей руки, моя дорогая. И не сегодня.
Стражники уводят очередную бывшую, продержавшуюся в фаворитках меньше всех. Её крики постепенно затихают в глубине дома.
