Под накинутым дорогим камзолом мерцает роскошь, а из-за захваченной меткой истинности магии хозяина двора звенит напряжение. "Могу и запрещаю," глухой голос мужчины кажется спокойным, но в нем скрываются опасные планы. Я же не пленница — я хозяйка этого дома. Меня никто не может заподозрить в том, что рождаюсь ребенок принца....
— Ариан, отец Кристарда, был... особенным. Как и твой муж. Я встретила его, когда была немногим старше тебя. Он казался идеальным — сильный, умный, с глубокими синими глазами, что смотрели прямо в душу. Он предупреждал меня, что наша любовь принесёт проблемы. Но я была молода и влюблена. И самонадеянна — думала, что наши чувства сильнее всех препятствий. А потом зажглась метка.
Она замолкает, вглядываясь в темноту подвала, словно видит там своё прошлое.
— Когда родился Кристард, всё изменилось. Ариан стал... отдаляться.
— Что случилось? — спрашиваю я, не в силах скрыть волнение.
— Тёмные случились, — отвечает Майгара, и её голос становится жёстким. — Ариан говорил, что не может оставаться в стороне, когда гибнут невинные. Что его огонь может спасти сотни жизней. И он был прав... кроме одной жизни. Своей.
— Вы боитесь потерять сына так же, как мужа, — произношу я, и это не вопрос.
Майгара кивает, и я вижу в уголках её глаз влагу, которую она торопливо смахивает.
— Ариан был старше, опытнее, но даже это не спасло его.
— Меня тоже, — признаюсь я шёпотом, и внезапно чувствую, как рука Майгары — сухая, но удивительно тёплая — накрывает мою.
— Возможно, я была неправа насчёт тебя, Элена. Возможно, вы с Кристардом сильнее, чем мы с Арианом.
Я открываю рот, чтобы ответить, но в этот момент подвал сотрясается от глухого удара.
— Что это? — шепчет женщина в другом конце подвала, прижимая к себе маленькую девочку.
— Может, стена обрушилась? — предполагает седой мужчина, бывший кузнец.
— Или дерево упало, — добавляет кто-то ещё.
Но я знаю — внутренним, необъяснимым чутьём — что это что-то более страшное. Встаю, передавая Кселарона Майгаре, которая смотрит на меня с тревогой.
— Куда ты?
— Нужно проверить, что случилось, — говорю я, направляясь к лестнице, ведущей наверх.
— Нет! — она хватает меня за руку с удивительной для её возраста силой. — Это слишком опасно!
Но я уже не слушаю. Тревога за Кристарда перекрывает все остальные чувства. Что, если он ранен? Вдруг твари прорвались внутрь?
Последняя мысль отзывается холодом в груди. Если они внутри, мы все в ловушке. Подвал с единственным выходом превратится в могилу.
На полпути к лестнице меня останавливает Винтер.
