Под накинутым дорогим камзолом мерцает роскошь, а из-за захваченной меткой истинности магии хозяина двора звенит напряжение. "Могу и запрещаю," глухой голос мужчины кажется спокойным, но в нем скрываются опасные планы. Я же не пленница — я хозяйка этого дома. Меня никто не может заподозрить в том, что рождаюсь ребенок принца....
Глава 50
Я стою в подвале, прижимая к себе спящего Кселарона. Время словно растянулось: каждая минута кажется часом, каждый час — вечностью. Воздух густой, наполненный запахом сырости, страха и надежды. Защитные руны всё ещё светятся синим по краям двери и окон, но мерцание становится тусклее, будто они тоже устали от ожидания."
"Люди жмутся к стенам, перешёптываются, смотрят на потолок каждый раз, когда сверху доносится очередной грохот. Майгара держит на руках Кселарона, нежно покачивая его, но я вижу напряжение в её глазах.
Внезапно потолок сотрясается так сильно, что с него сыплется пыль.
Бум! Словно что-то огромное рухнуло прямо на постоялый двор. А потом ещё один удар, и ещё.
— Стены рушатся! — кричит кто-то. — Нас завалит заживо!
Паника разливается по подвалу, как ядовитый газ. Люди вскакивают на ноги, бросаются к выходу, толкая друг друга. Худенькая женщина, которая мёрзнет с тех пор как спустилась в подвал, падает, я бросаюсь к ней, помогаю подняться.
— Стойте! — мой голос звенит от напряжения. — Барьер всё ещё действует! Он защитит нас!
Но первые добежавшие до двери уже колотят в неё, пытаясь выбраться.
— Выпустите нас! — кричит бородатый мужчина. — Я не хочу здесь подохнуть!
— Барьер держит не только тварей снаружи, — пытаюсь объяснить я. — Он защищает нас от всего, включая обрушение.
Этого я не знаю, конечно, но главное чтобы все перестали паниковать.
— Откуда нам знать? — кричит кто-то. — Может, он уже ослаб!
Майгара быстро подходит ко мне, на её лице тревога.
— Элена, Кселарон не в порядке. Он не перестаёт плакать.
Действительно, мой сын заходится в плаче. Не обычном детском хныканье, а отчаянном, почти безутешном крике. Я беру его на руки, прижимаю к груди, но он продолжает плакать, его тельце сотрясается.
— Тише, маленький, тише, — шепчу я, покачивая его. — Мама здесь. Всё будет хорошо.
Но слова застревают в горле, потому что я сама не верю в них. Что-то не так. Кселарон никогда так не плакал.
Словно чувствует что-то, недоступное нам.
Неожиданная мысль пронзает меня. Что если Кристард там, в опасности и… всё же уступает твари, что пытается забрать нашего сына? Я ведь не знаю, смогла ли я помочь ему.
Моё сердце сжимается от этой мысли. Вдруг Кселарон так реагирует, потому что Кристард в беде. Возможно, прямо сейчас он...
Нет. Я не позволю себе думать об этом.
