Под накинутым дорогим камзолом мерцает роскошь, а из-за захваченной меткой истинности магии хозяина двора звенит напряжение. "Могу и запрещаю," глухой голос мужчины кажется спокойным, но в нем скрываются опасные планы. Я же не пленница — я хозяйка этого дома. Меня никто не может заподозрить в том, что рождаюсь ребенок принца....
Что именно хочет мужчина, я не знаю, но от одной мысли об этом к горлу подкатывает тошнота.
— Лена, послушай, — Таша осторожно касается моего плеча. — Сейчас ты никуда не пойдёшь. На улице метель, у тебя младенец на руках. Это верная смерть. Сейчас даже не уезжает никто, чтобы тебя попутчицей устроить. Подумай о сыне.
— Лучше уж так, чем… — запинаюсь, потому как сама понимаю, что у меня нет никаких доказательств грядущего кошмара. Кроме неясного страха из-за того, как звучит голос моего преследователя.
— Тише, — она снова оглядывается. — Рильда задержит его. У нас есть безопасное место. Пойдём...
Я мотаю головой, но Таша уже тянет меня за руку. Ноги заплетаются, когда мы крадёмся по узкому коридору. Каждый шорох заставляет вздрагивать. Мне кажется, что вот-вот из-за угла появится высокая фигура в светлом плаще...
— Сюда, — Таша открывает неприметную дверь.
За ней небольшая комната, напоминающая гардеробную, а когда девушка раздвигает висящие на перекладине мешки и какое-то тряпьё, я вижу, что они скрывают дальнюю часть комнаты.
— Давай сюда, — зовёт Таша, придерживая вещи, чтобы я могла войти. — Это наше секретное место. Специально на такой случай.
— И часто вам приходится прятать беглых женщин с детьми?
Таша зажигает маленький светильник, и я вижу небольшую комнату. В углу узкая кровать и столик, на полу потрёпанная временем, но тёплая с виду шерстяная ковровая дорожка.
— Чаще, чем ты думаешь, — она грустно пожимает плечами.
— Куда сбежать? — не понимаю я.
— За пределы Штормлара, разумеется, — усмехается Таша, будто я сморозила какую-то чушь. — Или ты и это забыла?
Мне очень хочется спросить, разыгрывает ли она да и все остальные меня, но решаю, что безопаснее будет промолчать.
— Дела, — качает головой Таша.
— Погоди, мне нельзя оставаться, — пытаюсь возразить я, качая заворочавшегося малыша. — Он может найти меня, и я не знаю, что тогда будет.
