В приюте Лиса узнает, что мать, которую она воспринимала как близкую сестру-близнеца, была не мамой, а лишь случайным попутчиком. Похожие черты лица и цвет волос скрывают тайну - Лиса оказывается внучкой эльфа, чьё присутствие до сих пор никого не интересовало.
– Я так понимаю, это ваше имя, а той, чьё тело вы заняли?
– Я не знаю, Ваше Величество, - я растерянно пожала плечами. – Очнулась на чердаке сиротского приюта под названием берег надежды. А дети нашли меня недалеко от дома.
– Значит, вы не знаете, кем являлась погибшая, - кивнул король. – А ваш путник?
– Джен Роджерс, Ваше Величество, - Джен поднялся с колен и склонил голову. – Торговец необычными находками.
– Это же вы продали Диграну ту статуэтку лесной богини? - король внимательно посмотрел на моего друга.
– Не совсем. Я был проездом в Островках, а Мария искала кого-нибудь, кому продать свои земные вещи, - коротко рассказал Джен, не вдаваясь в подробности. Но короткого ответа королю было мало:
– И что же заинтересовало настолько, что вы не только купили предмет, но и решили помочь девушке, попавшей в беду? Джен опустил глаза и сжал кулаки. Глубоко вздохнув, он заговорил: – Когда-то я попал в этот мир также, как Мария.
Последние слова Джен проговорил почти шепотом, было видно, насколько сложно мужчине далось это откровение. Бередить старую, гниющую рану… Тыкать в нее иголкой, из раза в раз вспоминая свой нелёгкий путь. Видимо, король понял, что эта тема не слишком приятна Джену, потому что он кивнул и повернулся ко мне:"
"– На сколько я знаю, “Берег надежды” – действующий приют, там живут около пятнадцати детей.
– Ваше Величество, это не правда, - я посмотрела правителю в глаза. – Когда я очнулась, то увидела ужасную картину. Восемь грязных и голодных детей, среди которых едва родившийся младенец. Сам приют требует ремонта и на момент моего появления в нём было опасно находиться. Из взрослых там давно никого не было. Кухарка, единственная, кто за ними следил, умерла вроде как зимой, точно не могу сказать.
Я замолчала, сглотнув ком, вставший в горле. Воспоминания вызывали слёзы, но расплакаться при короле я не рискнула.
