Они выждали некоторое время: все вокруг дышало безмятежным покоем, звонко перекликались птицы, в кронах деревьев шелестел легкий ветерок.
Неподалеку монотонно стучал дятел. Вдруг вдали глухо закуковала кукушка. Лена подняла голову, и тотчас же Алексей мягко надавил ей на спину, прижал к земле.
— Осторожно, мало ли кто рядом ходит. — Прислушался, начал шепотом считать:
Ого! Проживем мы с тобой вместе еще добрых полсотни лет.
— С чего бы это вместе? — Она сердито глянула на него.
Алексей, тихо рассмеявшись, перевернулся на спину, привлек девушку к себе.
— Бог мой, как я люблю, когда ты сердишься! — Он шутливо надавил ей на кончик носа, пальцем повторил очертания губ. Заметил испуганный взгляд, помрачнел:
— Не бойся, я тебя не трону, — и, еще более посуровев, тихо произнес:
— Прости меня, если сможешь, за все и за вчерашнее особенно. Я совсем не хотел тебя обижать, наоборот, пришел мириться, и словно черт попутал!
Он вплотную приблизил свои губы к ее губам, и она, подавшись вперед, невольно прильнула к нему.
— Изыди от меня! — Он засмеялся и легко оттолкнул ее от себя. — На все время похода я себе зарок дал — к тебе не прикасаться, так что не искушай!
Пригнувшись, он проделал несколько шагов до костровища, всмотрелся в землю и помахал Лене рукой:
— Иди сюда, посмотри!
На почве явственно проступали многочисленные следы. По вороху свежего лапника в балагане и нескольким консервным банкам в костровище можно было понять, что люди побывали здесь, переночевали и ушли в неизвестном направлении. Алексей потрогал рукой один из следов.
— Ушли совсем недавно, уже после дождя. Видишь, края четкие, неразмытые, да и пепел, — он приложил ладонь, — еще теплый. Думаю, человека три их было: один в кроссовках, а двое в армейской обуви, причем, заметь, у одного — американского образца.
— Почему ты так решил?
— Этот рисунок подошвы я с Афгана знаю. Было у них одно банд-формирование в таких вот ботиночках. — Он поднялся на ноги. — Было, да сплыло…
— Заметил в кустах обрывки промасленной бумаги, понюхал. — Оружейная смазка. — Пошарил в траве и поднял несколько гильз. — «Калашников»? — Подойдя к громадной ели с белым стесанным пятном на стволе, начал что-то выковыривать ножом из древесины. Вернувшись, протянул ей горстку искривленных пуль. — Новое оружие тут пристреливали.
Неужели теперь на медведя или на марала с автоматом ходят или что похуже задумали?
На лес медленно опускались сумерки. Обратный путь занял более часа, и вдруг Алексей, вскрикнув, вытянул вперед руку: по скалистому гребню по направлению к вершине двигались три крошечные точки. Прижавшись к биноклю, Ковалев наблюдал за их передвижением.