Вызывать ОМОН в каждом случае незаконного отстрела животных было слишком накладно, да и не их это дело, им со своими проблемами бы справиться. А егерей не хватает, у многих уже предельный возраст, молодежь не идет, кому хочется дни и ночи напролет пропадать в тайге вдали от благ цивилизации.
Тем временем троица продолжала медленно подниматься в гору. По всему было видно, они настолько увлечены разговором, что окружающее их совершенно перестало волновать.
Ему даже понравилось так вот медленно передвигаться следом и исподтишка наблюдать за своей строптивой соседкой. Увлекшись, Алексей не подумал, насколько странно вся процессия выглядит со стороны. Но больше всего на свете его сейчас интересовала высокая худенькая женщина, а не удивленные взгляды привольчан.
«Определенно, в ней что-то есть», — подумал Ковалев. Двигалась и держалась Елена Гангут по-королевски. Длинная гибкая шея, царственный поворот головы, взмах руки — во всем чувствовалась порода, отточенная отличным воспитанием и образованием.
Но в то же время каждая линия ее тела дышала такой неприкрытой чувственностью, от которой при взгляде на девушку у него пересыхало во рту, а брюки словно уменьшались на пару размеров. Он вспомнил, как сверкали зеленые глазищи, когда она взъярилась на него после… Брюки определенно стали еще теснее, и Алексей переключил скорость. Джип перегнал Лену и ее попутчиков, затормозив немного впереди. Выйдя из машины, Алексей приоткрыл дверцу:
— Вас подвезти, Елена Максимовна?
Ковалев любил женщин. Он верил, что быть красивой женщиной — это особый дар, преподнесенный свыше, и если женщина наделена этим даром, то должна быть достойна его. Но эта девушка была непостижима. Ей было наплевать на свою привлекательность и на то впечатление, которое она производит на окружающих. Вот и сейчас она не удосужилась хотя бы сердито посмотреть на него. Просто слегка повела бровями и равнодушно прошествовала мимо. Пахнуло ароматом хороших духов. Алексей ощутил, как внутри натянулась тугая струна и внезапно лопнула, пронзив сердце ноющей болью. Роль фонарного столба на обочине поселковой улицы он исполнил впервые. Об него намеренно вытерли ноги и переступили, как через ненужную вещь. А ведь он только хотел объясниться с этой несносной гордячкой. Но девица, похоже, удовлетворила свою похоть, и ей наплевать, что для него все происшедшее оказалось более значительным событием.
