Автор
Эшели вздыхает, окунаясь в аромат утренних роз. Она уже на пороге встречи с важным заказчиком и несчастная головная боль мешает ее готовиться. Стараясь привести себя в форму, Эшли выходит на дорогу, где воздух наполняется пряными нотами цветущих роз.
Господи, неужели она унаследовала характер отца? Уж лучше прохладная, водянистая кровь Ланкастеров, чем безудержная страстность рода Мортимеров.
Бросив кисть, Эшли упала в высокую траву и тихо выругалась. Ну как тут ей работать, когда обуревают такие мысли?! Ведь она обещала себе хоть на время отдохнуть от сердечных неурядиц, взять тайм-аут, чтобы успокоиться и принять здравое решение насчет Роберта, тем более что судьба-то уже все решила, осталось найти в себе мужество покориться ей.
И тут появляется Лоренс О'Мэлли, играющий деревенщину не хуже, чем она богемную девицу, человек, о котором она абсолютно ничего не знает, кроме того что всем своим существом тянется к нему, как подсолнух к солнцу.
А между тем, напомнила она себе, предстоит закончить эти три портрета. И снова от неразрешимой проблемы ушла в работу.
5
Спустя четыре дня после подъема на Гору ящерицы Эшли пришла на кухню чуть раньше обычного и застала там ребят. Денни сообщил ей, что сегодня Ромашку привезут домой.
В тот вечер Эшли к обеду снова надела пеструю шелковую блузку и белую юбку ручной вязки. Собственно, выбор у нее был небогат, так как большинство нарядов осталось в ее квартире в Лондоне: лучше путешествовать налегке. К тому же никогда не знаешь, чего ожидать.
Осмотрев себя в зеркале, она откинула рыже-каштановые волосы, надела тяжелые золотые серьги — подарок Чарли, один из редких порывов его отеческой любви — и слегка сбрызнула себя духами с экзотическим ароматом.
По крайней мере, ее походка вновь обрела обычную непринужденность. А еще день назад каждый шаг вызывал мучительную боль.
Мальчики приветствовали ее новостью: дядя уехал в Таллоу обедать с другом.
— Угу, скорей всего с подругой, — иронически уточнил Денни.
Уже гораздо позже Эшли смогла оценить свою стойкость: услышав такое известие, она не перестала улыбаться, проболтала с ребятами до позднего вечера, пока они наконец не насытились, смолотив по огромной порции жареной курятины с бобами, и зевая не отправились спать. И только тогда улыбка сбежала с ее губ, а плечи огорченно опустились.
