Автор
Эшели вздыхает, окунаясь в аромат утренних роз. Она уже на пороге встречи с важным заказчиком и несчастная головная боль мешает ее готовиться. Стараясь привести себя в форму, Эшли выходит на дорогу, где воздух наполняется пряными нотами цветущих роз.
Она вернулась к себе, сомневаясь, выдержат ли глаза еще несколько утомительных часов перед мольбертом."
"Зила уже давно перемыла посуду и ушла в свой коттедж, располагавшийся сразу за конюшней, где она жила с мужем. Эшли, немного поразмыслив, переоделась в джинсы и кардиган, сшитый из оранжево-алых шарфов, и пошла в студию.
Если мне чуть-чуть грустно, то это из-за того, что я соскучилась по взрослому собеседнику, думала она. Зила не в счет, она интересуется лишь моим аппетитом и спрашивает, как заживают мои синяки и ссадины.
В студии ее встретил нестерпимо чистый холст, натянутый на мольберт еще накануне. Она равнодушно посмотрела на него, безуспешно силясь представить себе портрет, над которым работала, но ее мозг не повиновался ей. Действительно ли Лоренс предостерег ее тогда или это была обычная реакция здорового и свободного мужчины на привлекательную и доступную женщину? Кстати, а доступна ли она? Конечно, он вправе так думать — на Горе ящерицы образ Роберта не защищал Эшли.
Пока руки автоматически выдавливали сочные краски на палитру, в голове у нее происходил странный диалог. С одной стороны, она влюблена в Робби, ведь так? Если нет, то, значит, она долго и серьезно обманывала себя, иначе не убивалась бы, узнав о существовании Марджи. С другой стороны, плоть есть плоть, тут ничего не поделаешь. Нужно быть ледышкой, чтобы не обратить внимания на такого мужчину, как Лоренс О'Мэлли, а, надо признать, она совершенно нормальная молодая женщина, физически здоровая и полностью созревшая для любовной страсти.
Нетронутый холст вновь гипнотизировал ее своим пустым взглядом, и тут ей наконец явился образ. Она налила в небольшую баночку скипидара, обмакнула кисть, затем погрузила сперва в небесно-голубую, потом в темно-коричневую краску и быстро, вдохновенно, с уверенностью мастера принялась за дело.
Но хватило ее ненадолго. Не прошло и часа, как она тихо чертыхнулась, рывком задернула холст и выбежала из студии, хлопнув дверью.
Лоренс все еще не вернулся домой.
К концу недели работа над портретом Денни существенно продвинулась. Эшли решила изобразить его на берегу озера неподалеку от того места, где они ловили раков, так, чтобы захватить на заднем плане край Бутыль-горы.
