И он её не прошёл.
— Прошу прощения за мои слова. Нельзя разбрасываться такими союзниками, — Шешковский вышел из-за ширмы, где слушал беседу с Разумовским, и сел в кресло, повинуясь моему жесту, — У Кирилла Григорьевича много друзей, да и родственные связи графа весьма разветвлены. Его жена не просто из боярского рода Нарышкиных, но и родственница Петра Великого. А это значит очень многое. Пусть у неё сложные отношения с братом, вставшим на вашу сторону, но тем не менее. И надо учитывать огромное состояние графа. Ведь даже этот дворец ранее принадлежал именно ему.
Взгляд главы экспедиции пробежался по весьма скудной обстановке моего кабинета, но его хищное лицо оставалось невозмутимым. Кстати, Разумовский с трудом сдерживал, чуть ли не презрение, когда вошёл в мою обитель. А я не могу понять, зачем человеку роскошь для работы? В первую очередь мне требуется удобство. Для этого есть секретер, изготовленный по моим чертежам, мягкие кресла, полка с книгами, карта империи и металлическое перо. Забыл про персидский ковёр, лежащий под ногами. Лепнина на стенах, статуи или картины должны располагаться в других залах.
— О деньгах я и хотел поговорить, — услышав мои слова, Шешковский сделал стойку, будто охотничья собака, — Я не просто так завёл речь об Особой комиссии. А Кирилл Григорьевич просто оказался тем зверем, который бежит на ловца.
— Не совсем вас понимаю, Ваше Величество, — взгляд экспедитора впился в моё лицо.
А ведь он жаждет какого-то необычного дела. Заговор удался, императрица мертва, её сторонники скоро будут арестованы. Не удивлюсь, что всё это было затеяно и из-за скуки. Ведь особых врагов и политических противников у Екатерины не было. Вот я и подкину Степану Ивановичу работу.
— В комиссию войдёт наша великолепная шестёрка и ещё два-три вельможи, которые первыми присягнут мне на верность. Если появился бывший гетман, значит, вскоре ждём новых гостей. Но сейчас не об этом, — отвечаю улыбкой на лёгкую усмешку Шешковского, — Комиссия начнёт рассматривать все дела, связанные с мятежом. И щадить она никого не будет. Нет, особых жестокостей я не желаю, но указ о запрете на смертную казнь отменю первым же делом. Главных персон придётся казнить, а с остальными поступим иначе.
— Можно узнать, кого и за что вы собираетесь предать суду и казни?
— В первую очередь Алексея и Григория Орловых за отравление императрицы, — теперь уже я вернул усмешку собеседнику, — То же самое касается убийцы Каролины.
