Будучи капитаном Измайловского полка, он привёл с собой полуроту гвардейцев, чем немало усилил мои позиции, ослабив хранящего нейтралитет Суворова. Новичок жаждал проявить себя, поэтому единственный встретил слова о переговорах неодобрительной усмешкой.
Тем временем молодой офицер с белым флагом в сопровождении барабанщика выдвинулся к дворцу. Но, не пройдя и тридцати саженей, семёновцы были встречены залпом засевших за оградой преображенцев. Повезло, что оба парламентёра не пострадали и быстро вернулись на наши позиции.
— Всем по своим отрядам. Начинаем по оговорённому сигналу, — раздался спокойный голос испанца, а офицеры тут же заспешили исполнять приказ.
Далее Алонсо почему-то повернулся к Шешковскому, рассматривающего противника в подзорную трубу.
— Начнём немного позже. Мои люди ещё не приблизились к позициям заговорщиков, — ответил глава экспедиции, — Как услышите стрельбу, то действуйте.
Испанец тоже вскинул трубу и впился взглядом в мутноватое стекло. Через несколько минут со стороны дворца зазвучали выстрелы, и Алонсо скомандовал стоящему рядом горнисту. Пронзительный звук трубы, и с трёх сторон выдвинулись штурмовые отряды. Пока обходилось без жертв, но как только я об этом подумал, враги дали залп в нашу сторону. Несколько солдат упало, раненные начали кричать от боли, а нападающие огласили площадь дружным «ура».
У меня не было никакого желания наблюдать, как русские люди убивают друг друга. Но этот штурм необходим. Лучше уничтожить полсотни предателей, пусть и поверивших в щедрые посулы Орловых, чем через два года получить новый мятеж.
А ещё начали прибывать многочисленные гонцы к Шешковскому, и младшие родственники от вельмож, решивших пересидеть противостояние и дождаться победителя. Здесь постарались впечатлённые моей речью заговорщики из «шестёрки». Им же надо показать свою полезность перед делёжкой званий и наград. Более всего меня порадовали новости, что захвачены Елагин, Козмин, Олсуфьев и Теплов, бывшие секретарями Екатерины. Ещё при попытке бегства из столицы экспедиторы перехватили генерал-рекетмейстера Козлова[3] и генерал-прокурора Вяземского.
Может, при Екатерине были и более значительные фигуры. Только первая четвёрка ведала всей канцелярией императрицы. А мой старый знакомый — князь Вяземский управлял всеми финансами империи. Таких людей упускать просто опасно. Я бы оставил этих господ на службе, если они не воспротивятся. А вообще, кто их будет спрашивать? Решим с ними чуть позже.
