Ведь многие персоны связаны с вольными каменщиками или из-за любопытства участвовали в их собраниях. Опасения знати вполне оправданно, ведь Елагина и ещё нескольких фанатичных приверженцев иностранного учения быстренько отправили в Сибирь. И если я не стану обращать внимания на оставшихся масонов, то у них достаточно врагов и недоброжелателей. Даже среди моего нынешнего ближнего круга сформировалось три группировки, которые пытаются интриговать друг против друга. Чего уж говорить об остальных? Ведь ещё достаточно должностей в коллегиях, губерниях и гвардии, куда соратники не прочь поставить своих людей. А для этого необходимо освободить занятые места. В общем, грызня у трона продолжается.
Но я не позволил сводить счёты, а создал комиссию во главе с генерал-прокурором Александром Голицыным. Князь сторонится придворной жизни, ни в какие альянсы не входит и сосредоточен на работе. Ещё ему более или менее доверяют все стороны, что немаловажно.
До моего отъезда следствие не закончилось, ведь всплыло немало любопытных подробностей о деятельности масонов в России. Потому я решил не торопиться и одним махом избавиться от столь вредоносного явления. Заодно присмиреют другие кружки и общества, зародившиеся под воздействием работ Вольтера с Монтескьё. Они начали плодиться ещё при Петре III, но особой угрозы не представляли. Поэтому Екатерина их не трогала.
Только я придерживаюсь иного мнения. Подобные увлечения влияют на мировоззрение образованной части общества. И человеку очень легко стать адептом, вроде как прогрессивного философского течения. Корень зла подобных увлечений кроется в разрушении восприятия привычного мира у русской знати и образованных людей. Они становятся заложниками своих постулатов, обычно теоретических и утопических. При этом сознание части общества потихоньку меняется, пока оно не становится чуждым собственной стране. Мол, Россия — варварская и отсталая, и вообще тюрьма народов, а Европа — просто светоч благородства и прогресса. То, что у нас совершенно разная история, обычаи и мировосприятие, никого не волнует. И чем дальше образованная часть публики поддаётся заблуждению, тем тяжелее её приводить в сознание. Это не я такой умный, просто мысли Майора. Наставник являлся убеждённым монархистом и сторонником империи, при этом признавал, что русская аристократия вырождается. А уже в следующем веке она станет особой кастой, не имеющей никакого отношения к обычным русским людям.
