Только позволят ли? Ведь у аристократии и так всё хорошо. А тут какой-то вчерашний арестант толкает их неведомо куда, ещё и трудиться заставляет.
[1] Гаспар II де Колиньи (1519 —1572), известен как Адмирал де Колиньи, сеньор де Шатильон, граф де Колиньи, адмирал Франции — французский государственный деятель, один из вождей гугенотов во время Религиозных войн во Франции.
Ты начинаешь понимать всё величие России и подвиг предков, когда объедешь хотя бы её часть. Ведь это огромные пространства, размер которых невозможно осознать! Во время первого путешествия в Холмогоры и обратно мне было не до подобных рассуждений. Тогда я просто наслаждался обретённой свободой и жадно знакомился с миром, ранее видимым только через небольшое окошко. Путешествие в Германию меня впечатлило, в первую очередь непохожестью с Отчизной. А ещё море! Когда плывёшь на судне, рассекающем бесконечную водную гладь, то невозможно думать о чём-то приземлённом. Правда, Крузе с Паниным придерживались иного мнения. Ха-ха!
Но и тогда меня больше волновало происходящее вокруг, а не осознание размеров империи. И только по пути из столицы в Первопрестольную, я задумался о мощи державы, вверенной мне не иначе как по божьему промыслу. Вернее, поражали огромные пространства, освоенные предками, немалые богатства, кроящиеся на земле и недрах, трудолюбивый и терпеливый народ. Да и просто красота неописуемая!
Волга меня просто поразила. Она прекрасна и зимой, но поздней весной великолепие реки заиграло особыми красками! Первые дни плавания я вообще не покидал палубу нашего судна, жадно рассматривая открывающиеся виды. Мне было любопытно и волнительно наблюдать буквально за всем. Будь то снующие вдоль берега лодки, плеск играющих рыбин, порывы ветра, приносящие новые запахи, или кресты деревянных церквушек, вдруг появляющихся на холме. Любые новые образы заставляли меня глупо улыбаться и наслаждаться происходящим.
Шувалов с Трубецким сначала не могли понять, что происходит, но, наконец, оставили меня в покое. Для чего мне пришлось пересесть на более мелкое судно, заставив придворных изрядно всполошиться. Все уговоры вернуться я пресёк, оставив при себе Крузе, Алонсо и охрану. Немца с испанцем придворные не опасаются. Вернее, от иностранцев не ждут козней в свою сторону. Завидуют, конечно, и сначала пытались всяческий опорочить. Но потихоньку успокоились, признав, что от обоих глав коллегий немало пользы. И видать, поняли, что мне иногда необходимо подобное общение. Ведь с вельможами общаться невозможно. Дашь слабину, как сразу начинают интриговать.
Рассматриваю очередной островок, где свили гнёзда просто бесконечное число птиц, и снова улыбаюсь. Думаю, мои спутники этому совершенно не рады, ведь над рекой стоит жуткий гвалт.