Автор
Летний урожай делил на две части: радость и страдание. Всех волновал один вопрос — что будет с Богданом Городовым, обвиненным во всех грехах захлебнувшимся в поле. Атмосфера загадочна и напряженна, как будто сам жатвенный процесс подтачивает почвы надежд и веры местного жителя....
По всей строгости закона. Ты у меня за бандитизм сядешь. Или ляжешь – под вышку.
– Нет у меня никакой банды, лейтенант. И ни на кого я не нападал."
"Шурин не чтил Уголовный кодекс, но разбирался в нем неплохо. А семьдесят седьмую статью знал хорошо. Организация вооруженных банд с целью нападения на государственные, общественные учреждения или предприятия либо на отдельных лиц… Вооруженную банду он, может, и организовал, но как это доказать? К тому же на отдельных лиц он не нападал. Люди добровольно делятся с ними своими прибылями.
– И мой тебе совет, лейтенант: не связывайся со мной. Я ведь и в прокуратуру обратиться могу. Твой дружок нарушил неприкосновенность жилища… Сколько там лет лишения свободы?
– Давай иди в прокуратуру, Шуринов. Сегодня как раз воскресенье.
– Ну, смотри, лейтенант, сам напросился!
Рубашку и джинсы Шурин надел еще в спальне, а куртку – в прихожей, пока ждал, когда несуществующий вор вскроет замок. А в куртке и ключи от машины, и портмоне с документами на нее. А «девятка» стоит во дворе. Сейчас он отправится к ближайшей телефонной будке, позвонит Измайлову и потребует у него отчета о том беспределе, который творят его опера. Сейчас, сейчас…
Он уже выехал со двора, когда вспомнились слова, произнесенные Ревякиным.
Глава 25
Белкину они выследили еще два дня назад. Установили, где она работает, где снимает квартиру, аккуратно поговорили с человеком из фирмы «Мрамор», узнали, кому хозяин платит черный налог. И хорошо, что у них была эта информация, иначе Богдану не удалось бы провести Шурина. А он, похоже, поверил, что Катя Белкина нужна им с Ревякиным по делу о вымогательстве.
Не хотели они связываться с Шурином, но этот жук застрял у Кати, пришлось его выкуривать. А хитроумный Ревякин на этом еще и сыграл. «Спасибо, Федор Васильевич!..» – произнес он громко, с расчетом на то, что Белкина услышит.
