Автор
Летний урожай делил на две части: радость и страдание. Всех волновал один вопрос — что будет с Богданом Городовым, обвиненным во всех грехах захлебнувшимся в поле. Атмосфера загадочна и напряженна, как будто сам жатвенный процесс подтачивает почвы надежд и веры местного жителя....
И на твою заколку эти газы попали, а экспертиза их обнаружила… От спортивного костюма ты избавилась, от оружия тоже. Это нам Федя твой сказал. И я тебе скажу. Все правильно вы сделали…
– Федор не мог вам такого сказать.
– Но ведь сказал… Короче, мы с ним собираемся сотрудничать. Он человек серьезный, с ворами не дружит и нам будет помогать бороться с ними. Поэтому мы не станем требовать, чтобы ты его сдала. А если вдруг захочешь его сдать, остановим… Мы бы не трогали Федора Васильевича, если бы начальство не давило.
Что-что, а морочить голову Ревякин умел. И Белкиной запудрил мозги основательно, запорошил все извилины.
– Я согласна.
– Отлично. Тогда оформлять мы тебя не будем. Ты как будто по своей воле пришла к нам в кабинет…
Ревякин даже снял с нее наручники, когда они вышли из машины. А в кабинете посадил за свой стол, дал бумагу, ручку и заставил написать признание.
– Что у вас тут происходит? – пытаясь скрыть волнение, спросил он.
– Все нормально, Евгений Павлович! – торжествующе улыбнулся Ревякин.
Он уже уложил документы в папку, сунул ее в сейф, но, судя по всему, доставать их не торопился. Мало ли что на уме у Измайлова.
– Вот гражданка Белкина во всем призналась.
– В чем призналась? – настороженно посмотрел на него полковник.
– В том, что работает в фирме «Мрамор» главным бухгалтером, что ее начальник делится своими доходами с неким гражданином Шуриновым. В общем, противоправные деяния налицо…
– Какие противоправные деяния? Есть факты вымогательства?
– К сожалению, нет. Гражданка Белкина об этих фактах ничего нам не сообщила. А ее начальство может делиться с Шурином совершенно добровольно.
