Автор
Летний урожай делил на две части: радость и страдание. Всех волновал один вопрос — что будет с Богданом Городовым, обвиненным во всех грехах захлебнувшимся в поле. Атмосфера загадочна и напряженна, как будто сам жатвенный процесс подтачивает почвы надежд и веры местного жителя....
– Шурина? Ты хоть понял, что сказал? Я – законный вор, и я должен кого-то закрыть? Я что, за мусора сработать должен? Ты ничего не попутал, мент?
– Ты рогами тут не махай, не надо. И порожняки гонять не след.
– Какие порожняки, начальник? У меня реальный расклад!
– Откуда я знаю, реальный у тебя расклад или ты вола водишь, как дешевый фраер? Может, ты фанеру Шурину задвинул? Может, и не видел никто, как он от Коваля уходил… У тебя разговор с Шурином был, тебе умыть его надо было, не вопрос. Если ты пулю запустил, это твое право.
– Не надо меня лечить, начальник, – презрительно скривился Махор. – Я вола не водил. Есть человек, он все видел…
– Что за человек?
– Я вор, начальник. Мне западло под мусоров подпрягаться."
"– Но мы же здесь одни, никто из твоих ничего не слышит.
– Я сказал, начальник, – пренебрежительно отмахнулся от Ревякина вор.
– Ну, тогда собирайся! В отдел поедем, пальчики твои снимать будем. Вдруг это ты на Гоголя хату выставил…
– Какую хату, начальник? Я не при делах!
– Давай, давай! – Богдан расслабленно протянул к вору руку.
И это ввело того в заблуждение. Буйный нрав подвел. И пренебрежение к молодым операм. Махор с презрением отбил протянутую руку. И тут же его предплечье оказалось в жестком захвате.
Мощная рука у Махора, и голова соображает. Понял вор, что попался, напряг все свои силы, чтобы дать отпор. Но Богдан знал свое дело. И у самого силы в избытке, и еще он знал, как обратить энергию врага против него самого.
– Сука мусорская!
Он снова напрягся, но Богдан ударил его подушечкой ладони по затылку. Сознания вор не потерял, но поплыл здорово. Зайцы у него сейчас в глазах скачут, тошнота под горлом. В таком состоянии он сопротивляться не будет. К тому же Богдан уже поймал его левую руку, свел с правой. И наручники с пояса снял.
– Я скажу! – затравленно прохрипел вор.
Но Богдан и не думал его отпускать. И наручники защелкнул на запястьях.
– Говори!
– Есть один пацан, Кипяток его знает. Он телку свою провожал, он видел, как Шурин из квартиры Коваля выходил. Шурин вышел, и он вышел. Дом обошел, а там Коваль уже лежит…
– Что за пацан?
– Пыж кликуха. Пыжов фамилия.
– Точно?
– Я тебе не баба, чтобы ломаться. Если сказал, значит, точняк.
– Ну что, на кичу тебя оформлять будем?
– За что?
– На учет ты не встал, паспорта у тебя до сих пор нет… Пару месяцев посидишь, и мы тебя отпустим.
