Автор
Летний урожай делил на две части: радость и страдание. Всех волновал один вопрос — что будет с Богданом Городовым, обвиненным во всех грехах захлебнувшимся в поле. Атмосфера загадочна и напряженна, как будто сам жатвенный процесс подтачивает почвы надежд и веры местного жителя....
Подцепив его пальцем, он ринулся в гостиную, чтобы на ходу подготовить оружие к стрельбе. Он поступил очень грамотно. Если Шурин бросится за ним, то у него есть большой шанс нарваться на пулю. Поэтому Шурин выскочил в открытую дверь. И не важно, что на нем только трусы и майка.
Только не удалось ему насмешить соседей своим видом. На лестничной площадке он напоролся на Ревякина. Ударил его в прыжке ногой в живот. Мент отлетел в сторону, но вдруг откуда-то взялся его напарник. Шурин попытался ударить и его, но рука вдруг оказалась в жестком захвате и тут же с болью ушла куда-то за спину…
Городовой сбил его с ног и ударил в шею – как будто предохранительные пробки выбило…
* * *Вор хрипел на полу в прихожей, закрыв рукой отбитый кадык.
– Убью, мусор! Гадом буду, завалю падлу! – заголосил бандит.
– Спокойно, парень! Спокойно! – взывал к нему Богдан.
Такая вот служба у опера – и на удар матерого каратиста нарваться можно, и на бандитскую пулю. А ведь не прояви он служебного рвения, сидел бы сейчас в своем кабинете и составлял отчет о какой-нибудь мелкой работе. И ничто бы ему сейчас не угрожало…
– Завалю!
– Мохнатый! – прохрипел Махор.
Он находился за спиной. Богдан видел его периферийным зрением, поэтому не заметил, какой знак вор подал своему дружку. Но все хорошо, что хорошо заканчивается. Мохнатый отбросил в сторону пистолет и зло сплюнул себе под ноги.
Богдан с ним не церемонился. Резко сблизился с ним, рукой заблокировал плечо, а ногой на противоходе ударил по ступням, выбивая из-под них почву. Когда Мохнатый упал, Богдан навалился на него, заломил руки за спину, стянул их стальными браслетами. А Ревякин тем временем захомутал тем же макаром полуживого Махора. На Шурина наручников не хватило, пришлось снимать с Мохнатого кожаный ремень…
– Эй, начальник, это не мой ствол, – мотнул головой тот. – Это Шурина ствол.
– Угрожал, – прохрипел Махор.
– Это чужое жилище. И как вы здесь оказались, мы еще выясним.
– Да чего выяснять, начальник? Он сам нас к себе позвал, мы пришли, а тут – он с волыной…
– А «быки» его где?
– Так разбежались «быки». Никому он больше не нужен.
– Разберемся, кто кому нужен. И кто, и зачем сюда приходил, тоже разберемся…
Ревякин вызвал наряд. Махора и Мохнатого в отдел отправили служебным транспортом, а Шурина увозили на личном.
