Автор
Летний урожай делил на две части: радость и страдание. Всех волновал один вопрос — что будет с Богданом Городовым, обвиненным во всех грехах захлебнувшимся в поле. Атмосфера загадочна и напряженна, как будто сам жатвенный процесс подтачивает почвы надежд и веры местного жителя....
– Елена Владимировна, может, пройдемте на балкон? Покажете место, где все это случилось…
– Да, конечно… Только вы разувайтесь, пожалуйста. Я полы мыла…
Квартира просторная, светлая, обставлена хорошо, порядок если не образцовый, то близко к тому. Ни соринки, как говорится, ни пылинки. Поэтому комки грязи на балконе вмиг привлекли внимание Богдана.
– Откуда у вас это? – спросил Ревякин, сняв с перил комочек еще влажной земли.
– Не знаю. Я с утра здесь убирала…
– С утра… Еще не вечер, но уже не утро…
Богдан перегнулся через перила, глянул вниз.
– Елена Владимировна, у вас тут снежные люди не водятся? – спросил он.
Или зрение у Ревякина послабей, или глаза не туда смотрели, поэтому он не понял Богдана.
– Что ты там увидел?
– Похоже, кто-то на клумбу с балкона спрыгнул.
– Правильно, с этого балкона и спрыгнул…
– Если с этого, то вор обратно вернулся. Чтобы снять с веревок одежду.
– Да дело нехитрое, – кивнул Ревякин. – Только какой смысл сначала спрыгивать, а потом снова запрыгивать? Чтобы наследить? А кому это нужно?
– А если не отсюда спрыгивали. Если со второго этажа… Елена Владимировна, кто над вами живет?
– Кто над нами живет? Я не знаю, как ее зовут. Недавно появилась. Но молодая, красивая. Вся из себя такая! Фифа, одним словом… Думаете, она это сделала?
– Не думаю, – покачал головой Богдан.
– Тогда кто?
– Может, и она, – подыграл женщине Ревякин. – Если она, то, я думаю, это дело житейское. Зачем вам выносить сор из вашей общей избы? Мы поговорим с вашей соседкой, она вернет вам вещи, и вы мирно с ней разойдетесь. Зачем до суда дело доводить?
– Ну, если она вернет…
Судя по ее улыбке, Елена Владимировна уже представляла, как она с высочайшим презрением обвиняет молодую и красивую соседку в преступном посягательстве на свою собственность. Дескать, сама обносилась, так на чужое заришься!.
– Мы с вами не прощаемся. Мы скоро! – обуваясь, пообещал Ревякин.
Они с Богданом вышли на лестничную площадку; Елена Владимировна хотела последовать за ним, но дверь закрылась у нее перед носом.
– Я не думаю, что это сделала молодая и красивая, – предупредил Богдана его наставник.
– Я тоже далек от мысли, что она прыгала голышом…"
"Они обогнули дом, вышли к месту, куда приземлился предполагаемый преступник, обследовали его.
