Между прочим, он пишет музыку, и чертовски хорошую. Софи рассказала, что в прошлом году она несколько вечеров с ним выступала.
Я подумала об очаровательной маленькой светловолосой Софи и ощутила внезапное желание пнуть ее в голень и убежать.
— Как бы то ни было, когда он выяснил мою фамилию, он спросил про тебя.
Я порылась в воспоминаниях.
— Но я не встречалась с ним до второго дня в школе.
Даниэль пожал плечами.
— Он почему-то тебя знал.
Я медленно покачала головой.
— К чему эта ложь, Даниэль? Зачем ты притворялся нынче утром, что вы с ним незнакомы?
— Потому что я подозревал — и, если позволишь добавить, правильно подозревал, — что ты выйдешь из себя. Но вообще-то, Мара, ты слишком остро реагируешь. В нашем разговоре ты почти не упоминалась. Мы большую часть времени обсуждали связь Кафки с Ницше и пародийные сонеты в «Дон Кихоте».
— Не пытайся отвлечь меня умными речами. Ты не должен был выпрашивать, чтобы со мной дружили. Я не такая жалкая.
— Да я этого и не делал! Но даже если бы так, ты что, уже превысила квоту друзей в Майами? Я что-то упустил?
— Подло было так говорить, — негромко сказала я.
— Ты права. Но ты всегда настаиваешь на том, чтобы все обращались с тобой нормально, поэтому ответь на вопрос. С тех пор, как мы сюда переехали, ты завела других друзей?
Я смерила его убийственным взглядом.
— Кого? Мне нужно имя.
— Мальчик с Эболой? Я слышал, что он слегка неуравновешенный.
— Это был всего один случай.
— А я слышал другое.
— Я ненавижу тебя, Даниэль. Правда, ненавижу.
— И я тебя люблю, сестра. Спокойной ночи.
Я отправилась в свою комнату, хлопнув дверью.
На следующее утро я ощущала тяжесть во всем теле, как будто слишком много спала, а голова ныла так, будто ночь была бессонной. Я посмотрела на часы. 7:48.
Не успев как следует подумать, я проглотила таблетку и ринулась вон из комнаты. Я столкнулась с отцом, вышедшим из-за угла, и выбила у него из рук папку с бумагами — они рассыпались повсюду.
— Эй, что за пожар? — спросил он.
— Извини… Мне надо бежать, опаздываю в школу.
У папы был озадаченный вид.
— Машины Даниэля нет. Я не знал, что кто-то еще дома.
— Меня заберет друг, — сказала я и наклонилась, чтобы подобрать бумаги.
Перетасовав, я вернула их отцу.
— Спасибо, милая. Как ты? Я больше не вижусь с тобой. Дурацкий судебный процесс.
Я слегка пританцовывала — мне не терпелось встретиться с Ноем, прежде чем он вылезет из машины.
— Прения через две недели, еще семь дней оставлены на внесение дела в судебный реестр, — сказал отец и поцеловал меня в лоб. — Мы поговорим, прежде чем я выдвинусь на базу.
— Перееду в отель, чтобы подготовиться к суду.
— Но не беспокойся, до моего отъезда мы поговорим. Ступай. Я тебя люблю.
— Я тоже тебя люблю.