Какое-то движение позади него привлекло мое внимание. В поле моего зрения появился Ной; увидев, с кем я говорю, он остановился. Я уставилась на свои ноги.
— Как собака? — спросил детектив.
Все, что я смогла сделать, — это не вскинуть потрясенно глаза. Я повернула голову, и волосы занавесом упали на мое лицо. Лучше укрыться, моя дорогая.
— Забавно, — сказал детектив. — Собака, из-за которой вы звонили в службу по отлову животных несколько недель тому назад. После того как я с вами поговорил, она просто взяла и исчезла.
— Забавно, — отозвалась я, хотя это не было забавным. Совершенно.
— Мисс Моралес была вашей учительницей? — спросил он тут же.
Была? Значит, она мертва. По крайней мере это было реальным. Невозможным, но реальным.
— Должно быть, для вас это тяжело.
Я чуть не засмеялась. Он и понятия не имел, насколько тяжело! А может… Может, имел?
Надо признаться, паранойя — уморительная штука. Что детектив вообще может знать? Что я подумала о смерти Моралес и та умерла? Безумие. Что я хотела, чтобы хозяин собаки поплатился за то, как с ней обращался, и он поплатился? Смехотворно. Мысли о чем-то не делают это «что-то» настоящим. Желание чего-то не превращает это «что-то» в реальность.
— Да, очень тяжело, — сказала я, снова кивнув, чтобы волосы еще больше упали мне на лицо и скрыли мою безумную ухмылку.
— Я сожалею о вашей потере, — сказал он.
Плечи мои задрожали от попыток подавить смех.
— Вы не знаете, была ли у мисс Моралес аллергия на что-нибудь?
— Вы видели когда-нибудь у нее инъектор с адреналином?
Я покачала головой, потом поднялась на дрожащие ноги. В конце концов, я была дочерью юриста и даже при зыбкой связи с реальностью знала, что беседа закончена.
— Мне надо идти, — сказала я.
— Конечно. Отправляйтесь. И очень сожалею насчет вашей учительницы.
Я пошла прочь. Прочь от детектива и прочь от Ноя.
У него был непривычно участливый вид.
— Ты не появился этим утром, — сказала я, не глядя на него.
— Не надо. Просто… Не надо.
Я глядела прямо перед собой, сосредоточившись на дороге к классу.
— Все в порядке, Ной. Я не злюсь. Я просто… Мне надо идти. Я опаздываю на биологию.
— Уроки закончились, — медленно проговорил он.
— Сейчас почти четыре часа. — Ной говорил тихим голосом. — И последний урок отменили. Я искал тебя повсюду.
Два часа. Я упустила больше двух часов. Я почувствовала себя так, будто падала, как будто кто-то выдергивал из-под меня землю.
— Тпру! — сказал Ной, положив руку мне на поясницу, чтобы поддержать.
— Мне нужно идти, — сказала я.
Меня тошнило. Но потом вторая рука сжала мое плечо, и колени мои чуть не подогнулись.
— Эй, ребята, — сказал Даниэль серьезно. — Сумасшедший денек.
Я сглотнула: к горлу подступила желчь.
— Ты не очень хорошо выглядишь, Мара, — продолжал Даниэль.