Я надулась и подняла руку.
— Не думаю, что мама когда-нибудь выпустит меня из виду.
Тут Даниэль наконец на меня посмотрел и приподнял бровь.
— Мама ужасно злилась вечером в среду. Но теперь, когда ты разговариваешь кое с кем, наверное, я смогу выступить в роли волшебника.
Он широко улыбнулся.
— Смогу, если ты выложишь все как на духу, как говорится.
Если кто-то и мог уладить дела с мамой, так это Даниэль.
— Прекрасно. Что именно выложить?
— Ты знала, что такое случится?
— Мой альбом пропал в среду.
— Милая попытка уйти от ответа. А как насчет того, что Шоу объявил практически всей школе, что позировал тебе обнаженным?
— Для меня это было полной неожиданностью.
— Я так и подумал, когда услышал. Я имею в виду, в самом деле, ты ведь почти не покидала дома…
Даниэль не договорил, но я услышала непроизнесенное: «Ты почти не покидала дома, если не считать поездки на вечеринку, в больницу и на прием к психиатру».
Я прервала неловкое молчание:
— Итак, ты мне поможешь или нет?
Даниэль слегка наклонил голову и улыбнулся.
Это было невыносимо.
— Знаешь, забудь про это.
Я повернулась, чтобы уйти.
— Хорошо, хорошо. Я тебе помогу. Но только из чувства вины. — Он подошел ко мне. — Я должен был рассказать, какое дело взял папа.
— Что ж, тогда мы квиты, — ответила я. И улыбнулась. — Если ты поможешь мне накрыть на стол.
— Итак, по какому особому случаю?.. — спросила я отца за едой.
Он вопросительно посмотрел на меня.
— После нашего переезда это, наверное, третий раз, когда ты возвращаешься домой в такое время.
— Ах это. — Отец улыбнулся. — Что ж, в офисе был удачный день.
Он откусил и проглотил кусок цыпленка с карри.
— Выяснилось, что мой клиент — стоящий клиент. Так называемой свидетельнице сто лет от роду. Она не будет присягать на кресте.
Мама встала, чтобы принести из кухни еще еды.
— Это замечательно, Маркус, — сказала она, наблюдая за мной.
Я тщательно старалась сохранить спокойное выражение лица.
— Ну, что я могу сказать? У Ласситера есть алиби. Его семья живет тут не одно поколение. Он один из самых уважаемых агентов по земельной собственности в Южной Флориде, он жертвует сотни тысяч долларов обществам защиты природы…
Даниэль улыбнулся младшему брату.
— Думаю, Джозеф прав. Может, все это притворство. Я имею в виду, он же торгует земельной собственностью — и жертвует деньги тем, кто его ненавидит? Это явно всего лишь спектакль. Наверное, так он и купил благожелательное отношение к себе, когда решался вопрос о залоге.