Автор
В темном спальне, где ночь заволокла все звуки, я бросилась к кровати. Пуховое одеяние было последней защитой от ледяного ветра за окном, как будто поглощая душевные трения. Так начинается тайная история в Непогоде — мире, где каждое движение становится шагом к самому себе....
Принять на себя часть боли его утраты.
Знакомый двор предстает перед мной в свете фар спустя несколько минут, и я, сама того поначалу не замечая, ждано всматриваюсь в полумрак, впитываю облик места, по которому скучала, и внимательно исследую каждый доступный взгляду уголок на предмет изменений, пока не глохнет мотор. Антон первым нарушает наше длительное молчание:
– Пойдем?
– Да, конечно. – Я киваю и открываю дверцу, чтобы ступить на покрытый льдом асфальт."
"Все во мне тянется к этому двору.
Мы заходим в подъезд, и даже тут, в окружении однотонных стен меня посещает чувство, схожее с тем, что испытываешь, вернувшись наконец в родной дом. В кабине лифта я прячу от Антона взгляд: я не готова показывать ему, насколько выбита из колеи.
Сложнее всего, ожидаемо, становится в квартире. С порога я погрязаю в метаниях между положением гости и хозяйки. Антону, вероятно, и в голову не приходит, чем наполнены сейчас мои мысли.
Пропустив меня вперед, он закрывает за собой дверь. Включает в прихожей свет, сбрасывает обувь и помогает мне снять пальто. Я поспешно разуваюсь, пока он развешивает нашу верхнюю одежду, и потерянно замираю.
– Уже три, – заглянув в телефон, говорю я, лишь бы не молчать. – Нужно поспать.
– Пойдешь в душ? – Антон оборачивается ко мне: голос полон спокойствия, выражение лица не выдает ни капли напряжения или смущения, словно мы до сих пор живем вместе и просто-напросто вернулись домой.
Его вопрос встает для меня неловкой дилеммой: без водных процедур я вряд ли усну, скорее буду нервно маяться всю оставшуюся ночь, но просить у Антона смену одежды, полотенце и прочие атрибуты чистоты… Глупость несусветная, но смущает ужасно.
– Да, – решаюсь я наконец.
Он отрывисто кивает.
– Сейчас принесу.
Набравшись смелости, я захожу в ванную комнату, оставив дверь открытой для Антона. Волнение вдруг взлетает внутри испуганной птицей, и в пропасть от центра груди до живота срывается что-то колючее и холодное. Взгляд против моей воли пробегается по всем полкам и горизонтальным поверхностям. Вероятно, чтобы отыскать признаки присутствия другой женщины. Но их нет.
