Автор
В темном спальне, где ночь заволокла все звуки, я бросилась к кровати. Пуховое одеяние было последней защитой от ледяного ветра за окном, как будто поглощая душевные трения. Так начинается тайная история в Непогоде — мире, где каждое движение становится шагом к самому себе....
Хочу взять внеплановую недельку – или даже две – отпуска, вот и пришлось поменяться с Элей, отрабатываю ее смены.
– А зачем тебе сейчас отпуск? – Никаких предположений нет, и во мне зарождается беспокойство. – Что-то случилось?
– Все нормально, – верно истолковав мой вопрос, Таня быстро поясняет: – Тема пообещал, что приедет в декабре! – Теперь в ее голосе чистый и совершенно обоснованный восторг.
– Серьезно?! – У меня широко распахиваются глаза и рот, и даже уверенный кивок напротив не снижает степени моего удивления.
Радость, которой Таня только что сияла, чуть тускнеет, выражение лица едва заметно меняется, на коже проступают крошечные морщинки, появившиеся уже очень давно, еще до нашего с ней знакомства. Моя любимая, молодая и активная подруга словно стареет на десяток лет за секунду, и я начинаю жалеть о крайне неудачной фразе. Было опрометчиво посчитать, что переезд младшего сына и брата в другую страну спустя время перестал причинять их маленькой семье как фантомную, так и реальную боль.
– Не знаю. – Таня печально вздыхает и смотрит на меня со страданием во взгляде. – Он сказал, что приедет на неопределенный срок, и мне это не нравится, Вер! И вроде бы прыгать от счастья надо – брата впервые за столько лет увижу в живую, а не через монитор, – а я паникую.
– Ты думаешь, что?.. – Я не успею произнести свое предположение до конца.
– Что он все-таки хочет отомстить или вроде того? Да, – Таня нервно кивает головой и почти яростно трет лицо ладонями, пытаясь привести себя в чувства.
– Тань… – зову я тихо и медленным, осторожным движением тянусь рукой к ее, мягко сжимаю ладонь, надеясь передать через тактильный контакт хотя бы капельку сил и душевного тепла. – Милая…
Она шмыгает носом и оборачивается ко мне, пытается растянуть губы в улыбке, но получается криво и недостоверно.
– Знаешь, иногда мне ужасно паршиво от того, что из всех нас только Темка не пожелал мириться с несправедливостью, с тем что наша Настя… – Танин голос срывается, а я прикусываю губу, чтобы не расплакаться самой. – Что она так и осталась не отомщенной. Те ублюдки землю топчут, как ни в чем не бывало, пока она в ней лежит. Даже работу не потеряли, погоны носят, уроды, – выплевывает она с горечью и подавленно замолкает.
