Автор
В темном спальне, где ночь заволокла все звуки, я бросилась к кровати. Пуховое одеяние было последней защитой от ледяного ветра за окном, как будто поглощая душевные трения. Так начинается тайная история в Непогоде — мире, где каждое движение становится шагом к самому себе....
Вместе с горячей водой в слив утекает растопленный лед.
Не знаю, сколько минут (часов?) спустя я выбираюсь из облаков густого пара и, закутавшись в длинный и пушистый махровый халат – лучшая покупка в моей одинокой жизни, – прохожу через коридор в гостиную. Мелькает мысль вернуться за оставленным где-то у порога телефоном, но желания дергаться на вспыхивающий из-за входящих сообщений, уведомлений и прочего экран у меня нет – только отвращение к контактам с внешним миром. Лучше забыть о мобильном до завтрашнего утра.
С усталым вздохом я падаю на разобранный диван и подтягиваю к себе одеяло. Тело благодарно расслабляется, глаза медленно затягивает приятной пеленой сна, и я с облегчением засыпаю, не представляя, который сейчас час.
В действительность меня выбрасывает резко и болезненно. Сама не понимая отчего, я подпрыгиваю на постели и потерянно хлопаю глазами, пока мозг, переживший мини-землетрясение, приходит в рабочее состояние. Наконец я слышу чересчур громкую и пронзительную трель дверного звонка, омерзительно бьющую по нервам даже сквозь вязкий гул в ушах и голове.
В комнате, естественно, глубокая темень, несмотря на незакрытые шторы и тусклый свет уличных фонарей. В дверь снова звонят, и я перепугано вздрагиваю, сползаю с дивана на трясущихся после недостаточно долгого сна конечностях и с опаской иду к двери. Теперь мне искренне жаль, что ранее я не взяла с собой телефон: незнание точного времени и возможной личности визитера уверенности не прибавляет ни на грош.
В прихожей я наощупь нахожу выключатель и, щурясь от ударившего по глазам света, добираюсь до двери, в которую уже с явным усилием стучат кулаками.
К глазку я прикладываюсь с большим опасением, но, рассмотрев пришедшего, замираю с распахнутым от удивлением ртом. Дверь снова содрогается под щедрым ударом, и я, запоздало очнувшись, открываю замки.
– Вера! – радостно восклицает Антон и расплывается в странной, слишком щедрой для него улыбке.
У меня невольно приподнимаются брови в качестве единственного возможного ответа. Слова находятся не сразу, я молча отступаю, когда Антон шагает вперед и с грохотом закрывает за собой дверь.
– Тише ты, – шикаю я. – Люди спят. Ночь на дворе. Наверное…
– Прости, – шепчет Антон виновато и выставляет перед собой руки, как образцовый арестованный. – Случайно.
