Автор
В темном спальне, где ночь заволокла все звуки, я бросилась к кровати. Пуховое одеяние было последней защитой от ледяного ветра за окном, как будто поглощая душевные трения. Так начинается тайная история в Непогоде — мире, где каждое движение становится шагом к самому себе....
Обоняние ловит и спиртовые пары, и знакомый, любимый запах моего мужа, легкие жадно раскрываются, стремясь поглотить дефицитный, по-настоящему живительный кислород.
– Вера… – шепчет Антон, склоняясь ниже, едва не касаясь теплыми губами моих щек.
Между нашими телами определенно есть свободное пространство, вот только раздраженной близостью коже все равно, разделяет меня с мужем десяток сантиметров или парочка ничтожных миллиметров. Я покрываюсь мурашками, прохлада сменяется жаром, мышцы слабеют, а разум плывет. От макушки до пяток, всеми нервными окончаниями и органами чувств, мое тело жаждет большего контакта, истосковавшееся и замерзшее.
– Ты пьян, – говорю я жалобно и зажмуриваюсь, когда по моим губам пробегает лаской чужой выдох. – Я никогда не видела тебя пьяным…
Тихий, будто немного грустный смешок раздается рядом с моим ухом. Антон трется колючей щекой о мою, заставляя невольно поежиться при соприкосновении щетины с мочкой. Он едва-едва улыбается этой реакции из прошлого – я чувствую, – и вдруг обдает холодом:
– Зачем тебе со мной разводиться? Разве тебе плохо со мной? – Его руки, оторвавшись от стены, устремляются ко мне, обнимают за талию, лишая опоры за спиной, притягивают ближе, пока я набитой ватой куклой подчиняюсь, ничего не понимая.
В ответ он резко шипит сквозь зубы и дергает меня на себя. Наши тела ударяются друг от друга, но вопреки законам физики не отдаляются – только прижимаются еще ближе и крепче. Я испуганно охаю и открываю глаза, но зря: темно-синий взгляд поглощает и затягивает, заколдовывает и отбирает разум.
Меня ведет, как пьяную.
Меня ошарашивает яростная, льющаяся тьмой бездонных зрачков жажда, которую я встречаю в Антоне, которой я не в силах противостоять.
Можно выдумать и внушить себе сотни и тысячи убедительных оправданий для грядущего безумия. Можно найти миллионы причин вернуть мозги на место и избежать того, что легче назвать «неминуемым».
Я отвергаю обе опции. В последний миг ясности ума я честно отказываю здравомыслию и бросаюсь в омут с головой.
Любовная тоска одерживает верх с моего на то позволения, но жалеть о сделанном я буду много позднее.
