Автор
В комнате клуба царит мрак, а я — единственное существо на свете. Мои руки трясутся от горя, когда я гладжу живот, где еще недавно пульсировала жизнь наших детьми. Здесь нет ни света, ни тепла, только тьма и боль.
Хочется выйти отсюда и направиться в ванную. Принять холодный душ. Но слезы снова душат меня. Почему-то меня задевает то, что отец с матерью помирились и даже за одним столом сидят, кофе пьют. Господи... Я иногда себя ненормальной считаю. Ведь должна радоваться за родителей, верно? Но ни капли радости нет во мне. Потому что отец не меньше виноват в нашей разлуке с Кириллом. Потому что все, что с нами случилось, из-за его вражды с Бессмертным-старшим. Именно он отправил Кирилла на бой! Он! Мой отец! Я его ненавижу.
Рассматриваю наши старые снимки, а потом захожу в Инстаграм. Мой уже бывший парень только что опубликовал свою фотографию. В одних шортах на боксерском ринге. Тело вспотевшее, влажные волосы прилипли ко лбу. Смотрит в камеру исподлобья. Ощущение, что он смотрит именно на меня. Точно такой же взгляд — яростный, ненавидящий, как несколько часов назад.
Втянув воздух глубоко в легкие, медленно выдыхаю. Бросаю телефон в сторону, пообещав самой себе больше не смотреть его фотки.
Приняв душ, я залезаю в свой кровать, прикрываю глаза. Уснуть получается только к утру. А во сне вижу только кошмары... Как запирают Кирилла в той клетке, как бьют, не щадят. И он падает тряпичной куклой на пол...
— Чш-ш-ш, родная. Я рядом, — голос брата доносится через шум в ушах. Я чувствую, как он гладит меня по голове, шепчет успокаивающие слова. Но меня словно душат. Воздуха не хватает.
Медленно открываю глаза. Дышу часто, глубоко. В груди щемит, сердце барабанит.
— Воды выпей, — протягивает стакан воды. — Но сначала подняться надо. Ты ленивая стала в последнее время, — недовольно ворчит Никита, помогая сесть на кровати.
Сделав несколько жадных глотков, падаю обратно. У меня нет сил сегодня работать. Чувствую себя мешком мусора, который выбросили на помойку.
— Спать хочу.
— Обед уже. Какое к черту спать? Или ты заболела? — трогает мой вспотевший лоб.
— Думаешь, это так легко? — выкрикиваю я. К глазам подступают слезы, а губы начинают дрожать. — Ты попросил не думать о нем, да! И я БАЦ — и прекращу думать о нем. Забуду, да? Это так легко, Никита? Такие вещи щелчками пальцев не забываются, братец! Не забываются! Мы с ним столько времени встречались!! Да я же... Я...
