Автор
В комнате клуба царит мрак, а я — единственное существо на свете. Мои руки трясутся от горя, когда я гладжу живот, где еще недавно пульсировала жизнь наших детьми. Здесь нет ни света, ни тепла, только тьма и боль.
— Хочешь, конечно. Мелкий будет любить апельсины, — трогает мой живот через слой ткани. — Лизка, переезжай ко мне, а? Как родится, будем вместе растить.
— Ага. А ты всю жизнь планируешь жить одна?
— Нет, конечно. Я просто уже избегаю своего. Рома сначала тоже козлом был. А сейчас Кирилл. Если милые котики превратились в демонов, я даже боюсь представить, в кого мой дракон превратится. Господи упаси, — вздыхает, оглядываясь по сторонам. — Блин. Это разве не Кирилл? Очухался, кажется. Вон, уже на работу приперся.
Сердце вот-вот выскочит из груди. Оно стучит настолько сильно, что ничего, кроме его стуков, не слышу. Его слова, которые он мне сказал пару недель назад в больнице, выжигают дыру изнутри. Меня снова тянет где-нибудь закрыться и разреветься. Или сбежать отсюда и дать волю слезам дома. Где никто меня не увидит, не станет останавливать.
Ярость разъедает душу. Мне настолько больно и обидно, что смотреть на него не хочу. Однако я должна с ним поговорить. Сказать, что беременна...
— Ты куда? — сжимает мой локоть Ленка, когда я делаю шаг вперед.
— Не здесь, — утвердительно киваю. — Я просто за ним пойду. Не хочу терять времени. Давно пора. Пусть знает. Его ответ поставит точку на наших отношениях. Или же наоборот... Не знаю...
— Дай бог тебе сил, подруга. Иди, — ведет подбородком вперед.
Допив апельсиновый сок до дна, с грохотом ставлю стакан на стол и встаю. На ватных ногах поднимаюсь наверх следом за Бессмертным.
— Кирилл, — окликнув, останавливаюсь в паре метров от него. Он оборачивается и как-то странно оглядывает меня с ног до головы. Хмурится. — Нужно поговорить. Надеюсь, у тебя есть пара минут для меня?
Голос не свой. Руки сами собой сжимаются в кулаки. Впиваюсь ногтями в кожу, оставляя там узоры в виде полумесяца.
— У меня дела, — отрезает он грубо.
Нервно сглатываю комок в горле. Еле сдерживаю слезы, которые уже подступили к глазам. Господи, дай мне сил. Я не хочу тут истерику закатывать.
— Очень важно. Тебя тоже касается. Не имеет никакого отношения к нашему прошлому.
Он хмурится сильнее. На его лице все еще остались синяки, над бровью небольшой шрам. Отрастил бороду, выглядит намного старше своего возраста. Я его не узнаю. Совсем изменился.
— Я же сказал, что некогда.
