В комнате полыхает огонь — будто разгорается тайна, скрывающая истинную суть семейной жизни. Каждый шаг Дарклиона Лонгрей открывает новый слой, заставляя задуматься о том, что брак не является простым выбором. Здесь нет легкости и умиротворения — только непокорные женщины и мужчины, решившиеся на поступки, которые изменят их жизнь до глубинных слоев....
— Твой исчез, а мой был лишь инструментом. Необходимой частью для моего зачатия, без которой не обойтись.
Я слушала ее, и у меня брови ползли вверх. Ничего так она об отце говорит. Инструмент…
— Как только мама согласилась на такое… — пробормотала я и похолодела. А я ведь знаю как – с помощью внушения леди Маливы. Под ним что угодно сделаешь.
— Бабушка не нашла тебя раньше, потому что мама не знала, где ты, — неожиданно выпалила Мина. — Невозможно выдать тайну, которую не знаешь. Вот так сильно мама не хотела, чтобы ты возвращалась.
Я не поняла, что именно пыталась сказать Мина – что мама была готова на все, чтобы меня спрятать, или что она не желала меня видеть.
— Твоя комната, — Мина остановилась перед дверью, но уходить не торопилась, загораживая мне проход. С минуту она присматривалась ко мне, а потом произнесла: — Не понимаю, зачем ты бабушке.
— Я и сама хочу это выяснить, — призналась. — Спрашивала уже, но она не говорит.
— Это еще вопрос удастся ли ей распечатать твою магию, — сощурилась Мина.
А мои глаза наоборот широко распахнулись, как у рисованной мультяшки-аниме. Магию? Она это серьезно? Ничего особенного я в себе никогда не чувствовала. Разве что всего один раз… когда взгляд черных глаз остановился на моем лице. При воспоминании о нем зазнобило. Теперь собственные ощущения по поводу того взгляда не казались бредовыми.
Теория о том, что я – часть семьи потомственных гипнотизеров, устарела. Все намного хуже! Я из семьи потомственных магов.
Вокруг творилось такое! Что еще мне предстоит выяснить? Грань нормы давно пересечена и осталась где-то далеко позади. Предел моего изумления тоже был превышен. Кажется, еще немного – и я вообще потеряю способность удивляться. И даже если за окном вдруг пролетит единорог, я просто задерну штору и пойду дальше по своим делам.
Мне было сложно осознать новость о магии, и я вернулась к обсуждению мамы. На данный момент эта самая безопасная тема.
— Расскажи еще о маме, — попросила я.
— Она была доброй, но печальной. Не помню, чтобы она хоть раз улыбалась.
— А как ее звали?
— Мойра.
Ответ Мины заставил отметить некую закономерность, и я удивилась:
— Ее имя тоже на «м»?
— Имена всех женщин рода Бонуар начинаются на «м», — пожала плечами сестра.
— Серьезно? — я закатила глаза. Мы словно выводок породистых вислоухих котят. Их тоже принято называть на одну букву, чтобы не спутать пометы. Стыдоба-то какая.
